Всего за 199 руб. Купить полную версию
На завтрак были вареные яйца и пара репок, хлеб, посыпанный солью, и колодезная вода во флягах. Не знаю почему, но на природе еда приобретает совершенно другой вкус. Простые яйца, которые дома не больно-то хочется есть на природе превращаются в изысканное лакомство.
Я доела и вытерла руку о штаны. Захар, казалось бы, бесцельно рассматривал ближайшие кусты, а Петька, пользуясь моментом, улегся в мягкий мох и прикрыл глаза.
Слышите?
Похоже на песню про яблочко.
Это она и есть.
Крестьяне поют. Все в порядке значит. Сеют, пашут и все такое.
Мы с Захаром посмотрели на Петьку как на дурачка.
Мы в лесу, какие крестьяне?!
Здесь недалеко наш луг заливной находится.
Захар почесал голову и решительно поднялся на ноги.
Посмотреть бы, ваш благородь. Не было у наших в планах никаких луга нынче пахать и сеять. Рано еще для посевной. Только семена зазря потратим. Взойти, может, что-то чудом и взойдет, а все равно не время еще.
Прокрасться к полю оказалось не сложно. Крестьяне были весьма беспечны, пели и в самом деле вели какие-то сельскохозяйственные работы. На краю поля скучали три вооруженных человека.
Обычные охотничьи ружья. Прошептал Захар.
Петька высунул голову из кустов и пришлось его придавить локтем. Наверное, я перестаралась, но он промолчал, тихо сплевывая землю.
На солдат не похожи.
Это не наши крестьяне.
А земля точно наша?
Точно.
Это люди Нехлюбова.
Мы немного отползли и горячо зашептались.
Давай их перестреляем и все.
Как можно, барин, люди же подневольные.
Тем не менее, если они тут сейчас все засеют, то выгнать их будет в разы сложнее. Да и дело в суде может приобрести новые подробности.
В живых людей стрелять, ваш благородь?!
Захар насупился, всем своим видом показывая, что он, конечно, подчинится любому моему решению, но не одобряет.
Я напряженно думала. Надо сделать так, чтобы люди сами ушли отсюда. И больше не приходили, чтобы страх вернуться на поле оказался больше страха огрести от барина. Барин все равно всех не убьет, иначе работать будет некому.
Петька, ты колдуешь хорошо? Спросила я, когда план стал немного вырисовываться в голове.
Ну, так, средне, промямлил он. А что надо-то?
Я горячо зашептала ему на ухо. Тот проказливо покивал, что, мол все понял и пополз поближе, чтобы было колдовать сподручнее.
Я достала из кармана и сжала кусочек сахара. Не часто мне приходилось самой разрабатывать стратегию боя.
Началось. Толкнул меня в бок денщик.
Крестьяне с ужасом уставились на внезапно потемневшее небо. После раздались выстрелы и на поле перед ними упали мертвые утки. По краям поля начал клубиться туман. Я опустила ружье. Приглушить звуки от выстрелов я могла и сама.
Крестьяне стали отступать к краю поля под защиту мужиков с ружьями. Но бежать в ужасе не спешили.
Что происходит?
Защити нас, Господи!
Мамочки!
Впрочем, не смотря на пару робких возгласов из толпы, мужиков застращать оказалось не так-то просто. Ну так, мы только и приступили.
Туман стал собираться в темную фигуру в центре поля, которая постепенно приобрела явное сходство со мной.
Плохое дело вы затеяли. Раздался замогильный глас, и перед крестьянами упали еще несколько мертвых птиц. Уток больше не было, и Захару пришлось подстрелить ворон. Я же к своему стыду, промахнулась, впечатленная братовым творением.
Ворона, предвестница беды. Громогласно прошептала какая-то крестьянка.
Идите домой и скажите, что нельзя сеять не свое. Господь все видит.
Крестьяне бухнулись на колени и принялись размашисто креститься.
И тут одной бабе на голову упала еще одна мертвая ворона. Вот это оказалось самым страшным.
Баба вскочила на ноги и заорала. Следом за ней закричали еще несколько. Я вскинула ружье и подстрелила воробья. А после поляну накрыл целый дождь из дохлых ворон (правда ненастоящих, но крестьяне приняли все за чистую монету).
Паника началась стихийно, но распространилась подобно лесному пожару. Люди бросали инструмент и улепетывали прочь со скорость ветра. А туманная фигура грозила им пальцем. Почему-то средним.
Как-то слишком просто. Заметил Петька, подбирая утку за крыло.
Большинство людей вообще не отличаются умом, снисходительно заметила я. А паника дело заразное. Теперь главное, чтобы суеверия оказались сильнее барского гнева.