Всего за 199 руб. Купить полную версию
И теперь ты хочешь, чтобы я занялась истинно женским делом?
Как я ни старалась, мой голос дал петуха.
Я хочу, чтобы ты, дочь, была счастлива.
Я была счастлива.
И еще будешь. Иди. Отдыхай с дороги. Сходи на речку с девками, съезди на ярмарку, купи себе платьев, если хочешь, или сладостей заморских. Выпори пару крестьян, если это тебя порадует. И готовься к свадьбе. Уверяю тебя, что за женихами дело не станет. Любой будет счастлив породниться с нашим родом.
Может быть, если бы ты замолвил словечко, я бы могла продолжить
Я думаю, тебе это не надо.
А если надо?
Нет.
Голос батюшки стал твердым, и я поняла, что спорить с ним бесполезно. По крайней мере не сейчас. Он уже видит меня счастливой женой, окруженной ватагой детишек.
И я решила, что отважу всех претендентов на мою руку (тут я мысленно хмыкнула) и сердце.
И тогда не останется никакого другого пути, кроме как разрешить мне вернуться в армию.
***
На следующий день я воспользовалась разрешением от батюшки, взяла Лушку, Захара и Матрену и отправилась на ярмарку. Захар запряг возок, Лушка помогла мне сделать прическу.
Вот, у вороного на конюшне отрезала, пока Прокл не видел. Гордая собой Лушка размахивала пуком волос, прикладывая их ко мне так и сяк.
Я мрачно рассмотрела свое отражение в зеркале, а после решительно развернулась на стуле.
Барышня красавица. Прощебетала Лушка.
Слава Богу она сегодня не стала лепить мне капустные листы на лицо. Но зато конским хвостом трясла с полной решимостью спасти мою честь.
Знаешь, решила я, давай косынку наденем и все. А волосы просто подколи. Оставим этот способ для бала.
А будет бал? С придыханием спросила девка.
Ничему уже не удивлюсь. Пробормотала я.
В итоге мы сошлись на скромном платье в цветочек и косынке, которую Лушка повязала поверх скрученных на затылке волос. Я решительно поднялась и скомандовала ехать. Никакая длинная коса не смогла бы добавить мне очарования.
В возке порядком трясло. Захар удобно устроился на козлах, мы с Лушкой таращились по сторонам, а вот Матрена сомлела.
А не тяжелая ли ты?
Матрена пожала плечами, прижимая платок ко рту.
Отношение дворовых к Матрене было странным. С одной стороны, она вроде бы стала ближе к благородным, после благословленного брака, с другой, она вышла из низов и теперь крестьяне ее за это недолюбливали. Так что в целом сторонились ее и те и другие. Навряд ли ее жизнь оттого стала легче.
«Кто слишком высокого поднялся, тому будет больно падать».
Все хорошо, барышня. Укачало просто.
Но я все равно велела Захару принести водицы колодезной.
Обращение «барышня» меня раздражало, но девки слушали и после вновь сбивались на привычное им обращение, и лишь Захар обращался так, как положено и как привык.
На ярмарке было скучно. Плясали пара скоморохов, которым подыгрывал на гуслях седой дед с унылыми усами. Перед помостом, где они разыгрывали свое нехитрое представление остановились пара крестьян, которые переминались и хлопали, не попадая в такт.
Мы посмотрели представление, купили петушков на палочках, но своего я отдала Матрене, которая как раз искренне наслаждалась прогулкой. Лушка бойко торговалась в одежной лавке, уговорила меня купить лент для волос и отрез ткани на платье, обещая смастерить мне такой наряд, что все столичные дамочки удавятся от зависти.
Вы же барышня страсть какая красивая, вам надобно ленту ярку в волосы, да капустки побольше.
Я зарычала.
А лицо можно навозом мазать. Бесхитростно посоветовала Матрена.
От веснушек это средство, дурища.
Сама клуша, навоз кожу отбелит. Будет прозрачная, аж жилки будет видно.
И по запаху легко найти. Заметил Захар.
На него шикнули.
Никакой капусты и навоза. Рыкнула я.
Я вам вот, крендель с маком купил.
Я послушно взяла крендель, удерживая его правой рукой, а обрубком левой попыталась поправить съехавший с головы платок. В этот момент на меня налетел высокий мужик.
Че встала, корова.
От борова слышу. Отмахнулась я.
Как ты с помещиком разговариваешь, шваль безродная?
Мужик был бородат, с солидным брюшком и непомерно пьян. Позади него переминались с ноги на ногу пара слуг. Один даже попытался поддержать своего барина, или же предостеречь, но тот отмахнулся так, что слуга не устоял на ногах и шлепнулся в дорожную пыль.