Всего за 1690 руб. Купить полную версию
«Лес ступ», уезд Дэнфэн, пров. Хэнань
Ритуальная лавка храма Цыюнь-сы, г. Чунцин. Погребальное покрывало (справа)
Поминальный зал, храм Люжун-сы, г. Гуанчжоу, пров. Гуандун
Также в крупных монастырях непременно существуют залы, в которых помещаются особые поминальные таблички с именем и фотографией покойного.
Развитие СМИ также сказывается на формах бытования местных верований, в том числе связанных с темой смерти и загробного воздаяния: в чрезвычайно широком и порой противоречивом их многообразии стали заметны попытки унификации, правда пока еще весьма поверхностные и эпизодические. Возникновению новой волны мифотворчества способствуют киноиндустрия и компьютерные игры, часто обращающиеся к инфернальным персонажам народных легенд и делающих их героями своей продукции.
Все это дало нам повод предположить, что создание этой книги и последующих за ней монографий в серии будет полезным для самых разных читателей, интересующихся не только верованиями Востока, но восточной культурой в широком смысле.
Быт, нравы и традиции верований Старого Китая описывались неоднократно, и имеется множество работ, так или иначе освещающих этот вопрос. В частности, широко известен труд китайского католического священника Хуан Бо-лу () «Сборник мнений для уяснения истины» (Цзи шо цюань чжэнь, ), изданный в 1885 году, и предваряющее его введение и разъяснение «Сущность сборника мнений для уяснения истины» (Цзи шо цюань чжэнь тияо, ) 1879 года издания, где, в частности, говорилось о происхождении и развитии Трех учений Китая (конфуцианства, буддизма и даосизма) и трактовались многие теоретические вопросы относительно сущности божеств. Это был далеко не первый и отнюдь не самый представительный трактат на указанную тему, но именно он вызвал живой отклик на Западе: уже в 1893 году появляется перевод этой книги на французский язык, выполненный Шарлем де Гарлезом (Charles de Harlez, 18321899) и послуживший важнейшим основанием и базовым источником его труда «Шэнь-сянь-Шу: Книга духов и бессмертных: эссе о китайской мифологии по оригинальным текстам» (Shēn-Siēn-Shū: le livre des esprits et des immortels: essai de mythologie chinoise daprès les textes originaux), опубликованного в серии научных работ Королевской академии наук, гуманитарных наук и изящных искусств Бельгии. Именно книга Хуан Бо-лу широко используется отечественным синологом П. С. Поповым в подготовке научного доклада в Музее Антропологии и Этнографии Императорской Академии наук в 1906 году, а затем в опубликовании его материалов под названием «Китайский пантеон» [75]. Вместе с тем существовало множество более старых, достоверных и полных сводов китайских божеств; следует полагать, что наиболее привлекательной стороной работы Хуан Бо-лу, помимо ее католического пафоса и попыток найти в китайской традиции бога-творца, являлось стремление ранжировать и классифицировать огромное многообразие святых, духов, бодхисаттв и т. п., исходя из понятных и логически объяснимых принципов. Но это же обстоятельство приводит к целому ряду существенных сложностей как в западной, так и в собственно китайской науке последующих эпох.
Поминальный зал, храм Саньюань-гуань, г. Гуанчжоу, пров. Гуандун
Храм Дафогуан-сы, горы Утайшань, пров. Шаньси
Единство Трех учений, стела из храма Шаолинь-сы, уезд Дэнфэн, пров. Хэнань
Так, упомянутые выше Три учения (кит. сань цзяо, ), справедливо полагавшиеся основой традиционной китайской культуры, стали пониматься как тотальное слияние конфуцианства, буддизма и даосизма в некое аморфное единство, порядок в котором может быть установлен только путем обращения к разработанной веками философской и религиозной базе каждого из учений по отдельности. Эта логика присутствует не только в большинстве работ первой половины и середины XX века; последние исследования такого крупного эксперта в данной области, как профессор Ма Шу-тянь () из Пекина, строятся на той же логике: китайские божества делятся на буддийские, даосские и простонародные.
Но подобный подход не дает ответов на множество животрепещущих вопросов, и в частности на вопрос о реальной роли божеств буддийского и даосского пантеона в религиозных воззрениях верующих; другими словами, кому именно приносит моления средний обыватель, придя в храм, и насколько объект его поклонения адекватен тем взглядам, которые существуют о нем в официальной культовой традиции данного религиозного течения? Например, Бодхисаттва Милосердия Авалокитешвара для огромной части прихожан это, прежде всего, не воплощенное Сострадание, а податель детей и защитник от невзгод; Будда Медицины не избавитель от кармических препятствий, а помощник при недугах и владетель Восточного рая, в котором каждый бы желал переродиться; Нефритовый император не главный даосский управляющий на Небесах, а олицетворение силы и высшей справедливости, и поэтому он вполне может иметь отношение к буддийской трактовке загробных мытарств. Следовательно, для подавляющей массы верующих в Китае бытование различных духов и божеств связано не с приверженностью той или иной философско-религиозной традиции, а с существованием архетипических представлений о воплощении высших сил, и те конкретные формы, которые эти архетипы принимают, не играют основополагающей роли. Храмы ортодоксальных религиозных течений не могли и не могут игнорировать эту данность, и влияние описанного фактора более чем очевидно. Отсюда и залы Конфуция в буддийских монастырях (например, в монастыре Шаолинь-сы, уезд Гуаньду, пров. Юньнань), и множественные изображения Авалоки-тешвары в даосских храмах (например, Тяньхоу-гун, г. Тяньцзинь, Саньюань-гуань, г. Гуанчжоу, Лаоцзюнь-дун, г. Чунцин и множество других), и бытование одного и того же божества в храмах всех традиционных религий Китая (например, бог долголетия Шоу-син, бог войны и богатства Гуань-юй и целый ряд других божеств и святых). Это явление широко отражено в литературе Китая: достаточно вспомнить, например, такие произведения, как «Путешествие на Запад» (Си ю цзи, ) У Чэн-эня (, ~1500~1582), новеллы Юань Мэя (, 17161797) или Пу Сун-лина ( , 16401715), чтобы получить более чем убедительные примеры сказанного выше. Однако же, по нашему убеждению, объединение концепций Трех учений носит не хаотичный и случайный характер и не тяготеет к доминированию какого-то одного из них (как в ходе истории это неоднократно пробовали доказать, например, философы Сунь Чо (, 314371) или Ван Тун (, 548?617)), но более соответствует воображаемому кругу, разделенному на три неравных сектора, соединяющихся в точке центра окружности. Неравенство секторов обусловлено неравенством проблем, соотносимых с тем или иным учением. И если условный субъект восприятия мыслится стоящим в центре этого круга, то полный круг будет пониматься как целостное восприятие мира, а каждый из секторов одно из Трех учений [подробнее см. 88, 410411]. Подобное толкование объясняет и идею сунского философа и религиозного деятеля Ван Чжэ (, второе имя Ван Чун-ян, , 11121170), говорившего об объединении Трех учений и их непротиворечивости.