Всего за 589 руб. Купить полную версию
Далее правила определяют епитимии за различные формы чарования, в том числе за приглашение волхвов домой, создание талисманов, гадание, разведение костров на новый месяц и прыганье через них ( 1520, 2324). В основном это постановления Анкирского ( 24) и Трульского, состоявшегося при императоре Юстиниане ( 60, 61, 65), соборов[7]. В текстах упоминаются следующие колдовские акции:
1. Приручение и вождение медведей, чаще всего медведиц. Кроме бесовского вразумления зверя, водители грешат раздачей клочков шерсти или просто элементов украшения (лент, цветов) этого животного в качестве амулетов от болезней и сглаза.
2. Облакогонители, которые управляют тучами, а также совершают предсказания по виду облаков, особенно на закате.
3. Вера в судьбу, добрые дни, а также в родословие, то есть астрологические предсказания.
4. Гадание «на письменном оракуле», то есть зачастую на Святом Писании, Псалтыри и Евангелиях, когда случайно открывают книгу и читают ответ на первом попавшемся месте. Древнейшая форма предсказания, к сожалению, слишком надежная, а потому близкая к искусам.
5. Изготовление и ношение амулетов, представляющих навязи («наузы»), привески и проч. Наиболее известную традицию навязывания красной нитки новорожденным и другим упоминает уже Иоанн Златоуст (IV в.). Также известны такие приметы, как ношение змей за пазухой, протирание глаз и губ их чешуей, протыкание серьгами ушей в Великий четверг, завязывание узелков по числу 12 евангелий, читаемых в Великую пятницу.
6. Использование заговоров с призванием бесов знахарками, ворожеями, кликушами и «прибегающими к их помощи».
7. Обращение святынь в орудие волшебства духовными лицами. Гадание «на письменном оракуле» особенно распространено у клириков. Также распространена практика обличения вора по «четверговому хлебу», спеченному в Великий четверг. Совершивший кражу, как известно, не может проглотить такой хлеб, как и освященную просфору[8].
Отдельное правило ( 21) уделено запрету сложившихся норм обращения с телами убитых вурдалаков. Принято было их трупы сжигать и обкуриваться этим дымом, дабы предотвратить иные бесовские атаки: «глаголемыя вурдалаки сжигают, а от них курятся». Уличенный в этом подлежал отлучению от причастия на 6 лет. Под вурдалаками понимают вампиров, оживших мертвецов, вставших из своих гробов и бродящих по знакомым прежде местам. Обычно таковыми становятся особенно порочные люди, преступники, умершие без покаяния или проклятые. Их тела не гниют, напротив, «делаются твердыми, как металл». В связи с этим, бродя, вурдалаки «издают на ходу резкий и сухой звук, наподобие тимпана». Принято считать, что единственный способ избавиться от них вырыть труп и сжечь, обкурившись этим дымом. Это суть суеверия, поскольку власть над бездушным телом вне человеческого разумения, а на суд душе явиться должно. Потому пред нами искус бесовский, а являются людям не тела заговоренные, а только привидения[9].
Особо Номоканон оговаривает сокрытие колдовских практик духовником, который узнал о случившемся, но не доложил архиерею (правило 183): «или разбойник, или был звездослов, или волхв, или чародей, или воск льяше и олово, или превязоваше зверя, или волка, или женомужие, или отвержеся когда Христа, или ино нечто сотвори от отреченных да не смееши свидетельствовать ему быти попу: ибо сожжен будешь и ты и он»[10].
* * *Те же нормативы, которые были развиты Номоканонами, сразу уже вскоре после Крещения Руси перекочевали в русские церковные уставы. Устав Св. князя Владимира предусматривал право духовенства судить дела о «ведовстве, потворах, чародеяниях, волховании, зелейничестве и еретичестве», всех видах злого колдовства[11]. Те же положения были отражены в уставе о церковных судах новгородского князя Всеволода Мстиславича (XII в.), а потом и в других документах, например послании владимирского епископа (XIII в.)[12]. Устав князя Ярослава Мудрого предусматривал право мужа казнить жену, которая оказалась «чародеица, наузница, или волхва, или зелейница». За эту расправу он должен был уплатить митрополиту 6 гривен[13].
Ответы митрополита Иоанна (1080-е гг.) на вопросы монаха Якова предполагали меры против язычников (которые «жрут бесом и болотом и кладезем»), а увлеченных «волхвованием и чародеянием» рекомендовали не наказывать телесно, но накладывать церковные взыскания[14]. В XIII в. они были включены в качестве законов в кормчие книги.