Всего за 199 руб. Купить полную версию
Зато казаки вдоволь постреляли и помахали саблями, заулыбался Атласов.
Глядя на толпу унылых айнов-курильцев, он размышлял: «Они видом волосаты, против камчадальцев чернее и бороды меньше. Одежду носят такую же, что и камчадальцы, но скуднее. Поклоняются «горным духам» вулкана, и приносят им в жертву медведя. Соболя у них есть, но плохие, а бобров и лисиц красных много. Что есть у айнов, то и возьмём».
Атласов с отрядами казаков пошёл дальше по западному побережью Камчатки на юг. Уже ярко светило весеннее солнце, снег местами растаял, и казакам пришлось идти пешком за нартами[8]. Впереди отряда шёл десятник Голыгин со своими казаками и он первым увидел в ущелье большую реку.
Что за река? спросил Голыгин у сопровождающих его камчадалов.
Кажись, Нынгичу[9], ответил ему косматый старик.
А куды же течёт река? спросил его Голыгин.
Незнамо куды, ответил старик и махнул рукой. Туды.
Когда Атласов с основным отрядом вышел на берег реки Нынгичу, то приказал ставить острожек и спешно изготовить байдаки[10] для сплава вниз по реке. Он решил правильно: «Сия река течёт в большую реку, а та в море, и это конец Камчатки». Так Атласов, подгоняя своих людей, упрямо шёл навстречу своей судьбе. Он не знал, что его ждёт впереди, но был уверен в казаках и в свою удачу.
Глава 3
Весна 1698 года была в самом разгаре, реки вскрылись и сопки зазеленели. Казаки Атласова, перекрестившись, сели с камчадалами на байдаки и устремились вниз по течению реки Нынгичу в полную неизвестность. Вскоре, петляя, стремительная река стала расширяться, и казаки вошли в её скалистое устье. И они увидели бушующее море!
Море, первыми закричали казаки десятника Ивана Голыгина, но уж больно неспокойное.
Вот оно, Охота-море, проговорил Атласов, поглядев на камчадалов, новых царских подданных, так кажись, называют сиё море?
Да, да, загалдели камчадалы, оное кормит нас бобрами.
Дошли! радовались казаки, утирая лица своими шапками. Куды таперя?
Здесь будем ставить острог, распорядился Атласов, поспешайте казаки.
И сразу в лесу застучали топоры, казаки валили деревья и готовили брёвна для срубов изб. Вскоре юкагиры пригнали в лагерь оленей и стали ставить крепкий загон из слег, а потом поставили чумы и кучей сложили нарты до следующей зимы.
Работа пошла, к вечеру будет крыша над головой, усмехнулся Атласов.
Посмотрев на скалы, нависавшие над рекой, он весело сказал казакам:
Надо б осмотреться, други. Айда на гору.
Атласов с Иваном Голыгиным полезли на скалы, а казаки поспешили за ними. Пробираясь вверх между огромными камнями, Атласов подумал: «Неча время терять», и обернувшись, велел Голыгину:
Ты Иван, вот что, возьми с десяток казаков, пару камчадалов и иди в верховья Нынгучу и без достойного ясака не возвращайся.
Наконец, казаки поднялись за Атласовым на высокий утёс, далеко упирающийся в море, и обомлели какая ширь морская! А Атласов уверенно прошёл на самый край утёса и, сложив руки на груди, стал с любопытством вглядываться в морские дали. Ветер трепал его волосы, а он, широко раскрыв рот, вдыхал морской солёный воздух. Вдруг, он зычно закричал:
Вижу, браты, вижу!
Что, где? в недоумении заговорили казаки, стоящие сзади него.
Да, вона, какая дивная гора, да ещё курится, воскликнул Атласов, увидев очертание огромного вулкана.
Камчадалы, сопровождавшие Атласова, пояснили:
Это вулкан Аланд, извергающий огонь! А далее далёкие острова айнов!
Атласов ухмыльнулся в бороду и произнёс:
Вот пойдём, казачки, на эти острова и заясачим айнов-курильцев. Только на чём идти?
Атласов стоял на утёсе, широко расставив ноги, суровый, неприступный и мучительно думал: «Как же добраться до Аланда»?
Морской ветер дико свистел в ушах, трепал полы его потёртого кафтана, и как бы говорил ему: «Думай, Атласов, думай».
Казаки, стоящие с ним, притихли и боялись слово вымолвить.
«Надобны кочи[11]!» наконец, решил Атласов и, повернувшись к казакам, заорал:
А вы чо рты раззявили? Тикайте вниз и ставьте избы, не то ночевать будет негде! Вона на одной уже крыша ставлена.
Казаки с гиканьем спустились со скал вниз. Вскоре крыши покрыли тёсом, навесили двери, и каждая изба стала крепостью. Потянуло дымком костров и вкусно запахло, это в котлах варили уху. Заночевали казаки уже под крышами свежесрубленных изб, и в устье реки Нынгучу появился ещё недостроенный, но уже грозный острог Большерецкий будущая русская твердыня на Камчатке.