Всего за 249 руб. Купить полную версию
Не больней, чем в склепе Антигоне.
Нам отверзнет выси смерти жало?
Мы взойдём наверх, как по кинжалам.
Ты подашь мне знак пред неизбежным?
Мы уже летим, мой ангел нежный.
Ляля Гавриловна не заметила, что читали другие. Она стала продвигаться правее и ближе к парапету, у которого стояли выступавшие. Она хотела обогнуть толпу и подойти ближе к выезду, чтобы Развалов увидел её. Танюша не знала, чего ищет Ляля, и старалась поспевать за ней.
Ляля едва успела подойти к подъездной площадке, а Развалов с Никитиным уже были там. Никитин сразу узнал её и хотел приложиться к ручке.
«M-lle Bébé!» пошутил он. [фр. bébé лялечка, малютка]
Ляля Гавриловна вытащила одну онемевшую руку из муфты и протянула не глядя. Ей было неприятно прикосновение мясистого никитинского лица. Его губы казались ей слюнявыми. Она подняла глаза на лицо Развалова.
На неё сошло то же чувство, с каким однажды в детстве она увидала роспись купола в высоком храме. Помнится, лик Спасителя и его распростёртые объятия были повсюду, и она не могла вздохнуть, только слёзы катились по щекам.
Он неожиданно улыбнулся широко, вскинув брови, тоже приложился к ручке, и Ляля ощутила огромную, благословенную лёгкость. Она тоже улыбнулась открыто, как будто они встретились впервые. Никитин сконфузился и пошутил, что муфты созданы специально не для дам, а для кавалеров: так-де сподручней греть замерзающие на ветру губы о согретые теплом муфт милые ручки. Развалов засмеялся, и она тоже.
«Мне домой идти по проспекту», сказала она, «и теперь мне боязно, не услышу ли я плеск, как плеск воды у борта.»
Все трое опять рассмеялись.
«Я сочту за честь лично предупредить вас пред неизбежным», с комичной серьёзностью процитировал Развалов собственные строки. Голос у него был грудной.
Танюша подошла и стояла за спиной Ляли Гавриловны.
«Дражайшие барышни, во избежание любых неприятностей на проспектах города я обязан пригласить вас в сей экипаж, достойный возить императорских особ, но сегодня предоставленный в наше распоряжение», вскричал Никитин.
Правую руку он скруглил над Танюшиным плечом, а левую победоносно устремил в сторону извозчика. И вот Ляля Гавриловна, не успев моргнуть, уже сидела, прижимаясь плечом к Танюшиному плечу и глядя на колени Развалова напротив своих колен. События так стремительно сменяли одно другое, что она не могла вспомнить, какими были губы Развалова на её руке, как он подсадил её в экипаж.
Она вдруг подумала, что они принимают её за coquette[фр. кокетку], за M-lle Аннетту, за модную шляпку, за тёплую муфту, за милые ручки Они не знали, кто она на самом деле, кто такая Ляля Гавриловна. Они видели в ней барышню барышень надлежит катать в экипажах, говорить им милые пошлости. Знай они, подумалось ей, что это я, я, продолжали бы они улыбаться так же, как прежде? Или эти улыбки адресованы M-lle Аннетте и её шляпке, а я лишь самозванка и бессовестно краду то, что мне не полагается?
Эти мысли не давали ей слышать Развалова, они роились у неё в голове, как гнус, как мошкара. Она посмотрела перед собой. Развалов, доставши папиросницу, протягивал ей и Танюше. Ляля Гавриловна никогда не курила папирос, но почему-то взяла одну из его рук.
«Обивка в сей колымаге пропахла той несчастной скотинкой, что паслась ещё во времена Бориса Годунова», весело и неуклюже шумел Никитин, «сколько же придётся выкурить папирос, чтобы выбить запах! Сделаем же от себя всё посильное»
Ляля вдохнула дым папироски, но ничего не почувствовала. Она, видимо, держала её неправильно, потому что Развалов что-то сказал, дрогнув бровями, протянул руку и чуть-чуть поправил её пальцы. Его колени слегка касались её колен на каждой кочке. Никитин что-то спрашивал у Танюши. Адрес?
«Вы больше не бываете на наших вечерах?» спросил Лялю Развалов рассеянно, приоперев голову о руку с папироской.
«Я больше не служу у Г-на Маркса», ответила Ляля, рассматривая его лицо и руки. Руки были крупными, розовыми руки разночинца, не дворянина. Лицо тоже порозовело, на волосах были капельки, глаза смотрели на неё невнимательно, он то и дело смеялся словам Никитина, не унимавшегося у него под боком, и отвечал тому и попискивавшей Танюше своим грудным голосом. Достал что-то из кармана, что попросил у него Никитин, и подал ему. Открыл окошечко у себя за спиной и крикнул извозчику.