Всего за 169 руб. Купить полную версию
В конце февраля группа Глебовой вернулась в Москву.
Выглядишь, извини, не очень, выдала при встрече честная (убивать таких надо!) Ляля. Хреново выглядишь, Лен. Словно ты не с гастролей, а из заключения вернулась.
Что-то мне и впрямь нехорошо, призналась Лена, расстегивая шубу и проходя в квартиру. Мутит все время. Нельзя мне, наверное, столько летать, от перелетов этих такая тошниловка.
Тошниловка и от другого бывает, резонно заметила опытная в амурных делах Ляля, ты бы проверилась.
Лена так и застыла с шубой в руках неужели правда?
Оказалось правда. Долетались они с Андреем. При этом летали вместе, а расхлебывать придется ей одной. А Вера Глебова, между прочим, просила ее не беременеть!
Девчонки, узнав о Лениной беременности, собрали женсовет.
Так рожай, что такого? высказалась Ева.
Лена залилась слезами:
Кому рожай? Для кого? И из коллектива меня попрут!
А давай я этого твоего академика найду! выпалила Ляля. Из- под земли достану! Пусть женится! А не то я ему такую жизнь устрою!
Лена вытерла слезы:
Нет. Вот этого не надо!
Лен, ты подумай хорошо, ладно? попросила Таня. Просто знай, что мы с мамой тебе всегда поможем, если что
И Лена думала. Целую ночь. Испытывая при этом всю гамму эмоций любовь к Андрею, ненависть к нему же (ну ясно заморочил ей голову, а сам и думать о ней забыл), страх (Глебова попрет ее из группы, как только узнает о беременности) и сомнения: а что я смогу дать этому ребенку, мать- одиночка без работы и без квартиры?!
Что же делать? Возвращаться на Север? Лена представила лицо Лили. «Здрасте, Лилия Евгеньевна, а я вот вернулась. Извините, что не оправдала ваших надежд».
Позже она много раз снова и снова возвращалась в ту ночь. Эх, если бы тогда можно было отсечь эти подлые, трусливые мысли волшебным мечом (что там у них в сказках меч-кладенец?), сказать себе, что ты дура-дура, ну какое тебе дело до того, что подумает Глебова или кто бы то ни было на свете?! У тебя будет ребенок! Ребенок! И ты ради него сможешь все! Вы вдвоем все сможете! И не думай больше ни о чем, а покупай распашонки и доверься судьбе все будет хорошо. Но это она сейчас все знает-понимает, теперь, когда ребенка нет. А тогда ее сковала какая-то преступная слабость, трусость. Испугалась, струсила, предала. Себя предала. Что себя предала она поняла уже в то утро, когда сделала аборт. Было такое серенькое утро на переломе зимы и весны, когда вокруг все такое болезненное, когда сама природа, кажется, пребывает в хандре.
«А не будет ребенка!» вдруг как-то очень ясно поняла Лена, согнулась пополам от боли и завыла.
А вскоре выяснилось, что после аборта у нее началось сильное осложнение. Позже Ляля удивлялась: «Ну дела, кому-то на аборт сходить все равно что к зубному, плановый осмотр раз в год, а ты, Морозова, даешь! Чуть концы не отдала!» Но сама Лена знала, почему с ней это случилось.
Она сочла, что ее тяжелое, на грани смерти, состояние несомненное благо, потому что в забытьи физической боли можно было не думать ни о ребенке, ни об Андрее. Можно было вообще ни о чем не думать. Все происходящее Лена воспринимала стоически, как наказание. А может, она надеялась физической болью и страданием искупить свою вину перед этим нерожденным ребенком? Как бы там ни было, плохо ей было так, что болело на разрыв. Особенно когда врачи сообщили, что детей у нее больше никогда не будет.
В больнице она провела две недели. Гастроли с группой, конечно, пришлось отменить. На вопрос Глебовой: «Что случилось?» Лена сначала не знала, что ответить, потом сослалась на «непредвиденные обстоятельства».
Глебова пообещала ее уволить: «Ты мне гастроли срываешь, что, не могла предупредить про свои обстоятельства?!»
Но потом случилось нечто странное. Через несколько дней Вера приехала к Лене в больницу. Глебова вошла в палату никаких звездных замашек, во взгляде сочувствие. Оказалось, что ей кто-то из девочек из группы, рассказал о том, что с Леной случилось. Вера села на краешек Лениной кровати, спросила, зачем Лена это сделала.
Лена пожала плечами:
Наверное, испугалась. И ребенок этот был никому не нужен. Да и вы сами говорили, что из группы уволите.
Что ж ты, дура, наделала! схватилась за голову Вера.
И что-то в ее голосе, в глазах промелькнуло такое человеческое, женско-сестринское, что Лена заплакала.
У меня вот детей нет, как ты знаешь, сказала Вера, тоже испугалась в свое время. Потом внушила себе всякую хрень про жизнь для искусства, служение сцене. А сейчас думаю, да к черту все: сцену, поклонников! Если бы все сейчас вернуть, я бы, конечно, родила. Но ведь не вернешь. Вера осеклась, закусила в губах горькую усмешку.