Всего за 399 руб. Купить полную версию
Люди вокруг выглядели усталыми, озлобленными и измученными. Оболенцев физически ощущал повисшую в воздухе напряженность. «Грозы еще нет, думал он, но уже доносятся издали раскаты грома, предупреждающие ее».
Время от времени вспыхивали перебранки: кто-то кому-то наступил на ногу, кто-то не уступил старушке место, и окружающие набрасывались на виновника, как свора голодных собак.
«Ни одного улыбающегося лица! печально размышлял Оболенцев. Довели народ»
Однако оставалось совсем немного времени до встречи с Ярыгиным, и следовало продумать все способы для того, чтобы уговорить друга пожертвовать своим отпуском, полученным за два, а то и за три года, и заняться делом, которое им не удалось довести до логического конца несколько лет тому назад.
Оболенцев с трудом выбрался из электрички, получая вполне ощутимые тычки в спину от разгневанных «добытчиц» с рюкзаками и необъятными сумками, заполонившими не только салон вагона электропоезда, но и все тамбуры.
«Прет, как оглашенный!», «Сила есть, ума не надо!» это были самые безобидные реплики.
На перроне Оболенцева никто не встретил. Вместе с ним сошло совсем немного людей. Основная масса ехала дальше. Но и те, кто вышел, были под завязку нагружены продуктами.
«Если за пятьдесят километров от Москвы уже ничего нет в магазинах, то что же творится в глубинке? задал себе сакраментальный вопрос Оболенцев, на который сам же и ответил: То же самое ничего!»
Он подождал, пока схлынет толпа нагруженных, подобно вьючным животным, местных жителей, и вновь огляделся.
Но ни у первого, ни у последнего вагона Ярыгина не было.
Чертыхаясь, Оболенцев направился к автобусной остановке, но стоило ему сойти с перрона, как он сразу заметил стоящего возле мотоцикла Ярыгина.
Тот тоже увидел Оболенцева и энергично замахал ему ярко-красным шлемом. Второй такой же, предназначавшийся для Оболенцева, висел на руле мотоцикла.
Этот крепыш в кожаной куртке, похожий на революционного комиссара, всегда вызывал в Оболенцеве только светлые чувства от друга шел поток положительной энергии.
Ярыгин, оборачиваясь и поглядывая на мотоцикл, рискнул пойти навстречу Оболенцеву.
Друзья крепко обнялись и троекратно расцеловались.
Вроде не похудел! ревниво оглядывая Оболенцева, заметил приятель. Всю валюту небось на еду потратил?
На наши суточные там не разгуляешься! усмехнулся Оболенцев. Один раз поесть в кафе, даже не в ресторане. Пришлось брать с собой обычный паек командированного плюс кипятильник.
Где наша не пропадала садись, прокачу! Ярыгин кивнул на заднее сиденье мотоцикла.
Оболенцев надел шлем и поудобнее уселся на заднем сиденье.
Ты почему не встретил меня на платформе? поинтересовался он, вспомнив о своих мытарствах.
Попробуй оставь мотоцикл без присмотра! грустно заметил Ярыгин. Мигом упрут!
Оболенцев расхохотался.
И это у лучшего опера? удивился он.
Ярыгин так рванул с места, что дальнейший разговор стал невозможен. К тому же у мотоцикла не было глушителя и он трещал, как крупнокалиберный пулемет. Да и неровности дороги не располагали к беседе, особенно когда несешься во весь дух.
Оболенцев уже знал манеру езды друга. Тот в свое время занимался гонками и уверенно перескакивал рытвины, лихо брал повороты, почти не снижая скорости, так что Оболенцеву приходилось крепко к нему прижиматься, чтобы ненароком не вылететь из «седла».
Компания «трудных» подростков с сигаретами в зубах замерла как вкопанная, всматриваясь сквозь клубы пыли в быстро удаляющийся мотоцикл.
А Ярыгин уже совершил последний вираж и резко затормозил возле подъезда одной из хрущоб.
Когда смолк треск мотоцикла, Оболенцев почувствовал себя, как солдат после тяжелого боя с превосходящими силами противника. Он с таким блаженством внимал тишине, что Ярыгин не выдержал и рассмеялся.
Балдеешь? спросил он, улыбаясь.
Это наслаждение! громче обычного проговорил Оболенцев. Особенно после твоего крупнокалиберного пулемета, почему-то называемого мотоциклом.
Ты же читал в романах: «Протарахтел мотоцикл» Точно так же пишут о пулемете! Подожди меня, я сейчас спрячу машину в гараж
Гараж купил?
Гараж соседа, разве я тебе не говорил?
Нет, Маши дома нет?
На работе, но придет пораньше, я ее просил.
Зачем? поморщился Оболенцев.