Всего за 399 руб. Купить полную версию
Садись, устраивайся! неожиданно перешел на «ты» дед. Гостем будешь!
Павел Тарасович оставил гостя и ушел в дом, откуда скоро вернулся, неся довольно объемистую оплетенную бутыль и две пивные кружки.
Он налил вино из бутыли в пивные кружки и поставил одну из них перед Оболенцевым.
Угощайся! ласково сказал он. Свое. Семьдесят седьмого года урожай. Настоящий Мускат. Такого в магазинах не продают. Одно время даже на «Белую дачу» поставлял. Дед тяжело и виновато вздохнул. Да что греха таить, и сейчас берут.
Оболенцев поразился объему посудины, из какой ему еще не доводилось пить вино, но, попробовав, сразу оценил и букет, и вкус напитка и не преминул похвалить хозяина:
Вино изумительное!
Павел Тарасович расцвел на глазах.
Ты пей, пей! заулыбался он довольно. У меня еще есть!
Но Оболенцев, выпив еще граммов сто, поставил кружку на стол. Он пришел с важным делом и не хотел до поры до времени превращать дело в гулянку. Он не знал еще, как воспримет Скорина весточку от Майера. Может, сразу выгонит и откажется говорить.
У меня к вам дело, Павел Тарасович! мягко сказал он.
С чем пожаловал, мил человек? засветился старик.
Вы помните Майера?
Дед секунд десять ошалело смотрел на Оболенцева.
Как не помнить, наконец проговорил он глухо, знаешь, что скажу: пусть он, по-вашему, жулик, а по-моему, хороший человек
Если Оболенцев выпил лишь четверть кружки, то дед опорожнил ее почти всю. И вино на него подействовало.
Хоть и жулик, повторил он, а был хороший человек, не чета этим бандитам, заявил Скорина решительно и гневно. Вы, очевидно, из органов, он опять перешел на «вы», наверное, знаете, что Майер скончался в заключении. А что, разве дело еще не закрыто?
Прекращено, уточнил Оболенцев, но вы напрасно думаете, что Майер скончался
Оболенцев достал фотографию Майера, где тот стоял на фоне отеля «Империал», и протянул ее Скорине.
Снято неделю назад! объяснил он пораженному деду, с изумлением смотрящему на фотографию живого Майера как на привидение. Я встречался с ним несколько дней тому назад. Он мне рекомендовал обратиться к вам за помощью. Вот, смотрите на обороте фотографии. Там его подпись и число стоят.
Павел Тарасович перевернул фотографию и внимательно стал рассматривать подпись.
Так, значит, жив он? обрел он наконец дар речи. Господи! Поверить не могу! Старик достал из кармана джинсов большой клетчатый платок и вытер им взмокшее лицо, а затем и шею. Хотя почему не могу, такие, как Майер, в огне не горят и в воде не тонут! Ну, молодец, выкрутился, значит?..
Скорина налил себе опять полную кружку и залпом отпил половину.
За упокой его души я пил уже не раз! сообщил он Оболенцеву. А вот за здравие пока нет. Присоединиться не хотите?
Оболенцев подумал и решил, что для пользы дела будет совсем неплохо, если он выпьет со стариком. И он залпом выдул все, что было в кружке.
За здравие не помешает! заявил он со значением в голосе.
Что так?
Опасную игру предложил! пояснил Оболенцев. И назвал вас.
В каком смысле? насторожился Павел Тарасович.
В самом прямом! Что не побоитесь мне помочь. Я следователь по особо важным делам при Генеральном прокуроре СССР.
Важная фигура! уважительно протянул Павел Тарасович. Решили, значит, копнуть поглубже?
Поясните мне, пожалуйста, что вы подразумеваете, когда говорите: «жулик, но хороший человек»? Разве так бывает?
В жизни все бывает! хмуро ответил Скорина. Майер жил лишь тем, что использовал многочисленные лазейки, которые оставляли наши торговые правила. Не то что некоторые бандиты.
Это вы насчет «усушек-утрусок», что ли?
Не только! Но в этом я вам помогать не буду. И не потому, что боюсь. Зарплату торговым работникам платят из расчета, что остальное сами наворуют. Люди с этих лазеек и живут. Что это я буду им кислород перекрывать.
А почему теперешние «бандиты»? задал следующий вопрос Оболенцев, решив не усложнять тему и отсечь пока не относящиеся к ней второстепенные линии.
Скорина задумался. И в задумчивости налил из бутыли еще по полной кружке своего отличного вина.
Вы Юрпалова имеете в виду? уточнил вопрос Оболенцев.
Павел Тарасович слегка стукнул своей кружкой по кружке Оболенцева и отпил с четверть содержимого.
И его тоже! сказал он задумчиво и замолчал.