Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Крестьян из сибирской округи, и не только оттуда, организованно направляли на строительство Кузнецкого металлургического комбината с конца 1920-х годов. Ими также пополняли ряды пролетариата на растущих, как грибы, угольных шахтах. Так Брыксины оказались на станции Кузедеево, расположенной на половине пути между выросшим за счет Кузнецкстроя Сталинском (нынешним Новокузнецком) и Таштаголом с его железными рудниками.
Кузедеево село тоже интересное. С рекой Кондомой и с реликтовой липовой рощей. Оно считается своеобразными воротами в Горную Шорию, ныне известную во всем мире Шерегешскими горнолыжными трассами.
Мундыбаш
Вот и станция Мундыбаш на сей раз наша конечная остановка, возвращается к своим детским путешествиям 1938 года о. Серафим.
Вышли. Вокзал хороший, с большим светлым залом. Мы уселись на диваны и ждём чегото. Мать нас покинула, и её нет. Нет и нет. Где же она?
Мама! закричал один из младших.
Немного погодя, она бежит, не знаю, на крик ли сей, но только она не одна, а с папкой. Я встал на диван с ногами и както растерялся: ведь это папка, ну что же он ничего не говорит, а только смеётся?
А потом и говорит. И както сразу успел всех поцеловать. И быстрым движением схватил на руки двух из младших моих сестрёнку и брата. И пошёл с ними. Ну, а все остальные, в том числе и я, по команде мамы спрыгнули на пол и побежали, как цыплята, за своей мамой.
Дома тепло, уютно. В общем, лучше всего дома. Все новое, отмечает повествователь. И жизнь пошла подругому. Да разве не ново для меня, когда нас с братом меньшим вскоре отдали в детский садик. Удивительно: мы, два почти диких ребятенка, очень скоро усвоили жизнь в новой для нас обстановке. Уходили рано утром в садик с папкой и возвращались домой с ним. А емуто ведь попутно. Почти рядом с нашим садиком находится поссовет. А папа в нём занимает должность секретаря.
Сперва вечером он заходил за нами, а потом мы стали за ним заходить. Придём а он ещё работает, да с кемто разговаривает, а с кем ведь никого нет? Эх, мы воробьи деревенские! Да ведь это, как мы узнали позже, телефон, проволока, протянутая от дома назначенного до другого дома. А там точно такой аппарат. В этой коробке сидит не человек, как нас обманывали.
Шли дни, месяцы и даже годы. Переехали в Мундыбаше на другую улицу. Там опять новое и интересное для нас. Летом на тележке, которую везла лошадь, ездили за дровами и за сеном. Дни бывали жаркие, тогда купались и загорали.
Мама боялась брать чужое, она запрещала нам даже заглядывать в чужие огороды. Огородик свой летом привлекал заманчиво. Огурцы только подрастут, а мы их сорвём да съедим. Но нас за это пробирали. Так мы стали срывать огурцы украдкой.
Папка-то какой мудрый! Он не ругал почти никогда. Но зато он нам устроил такое, что мы стали его считать хуже мамки. Он-то, что придумал! Взял да колючей проволокой загородил грядки с огурцами. Гдето уж ему и проволока эта окаянная попалась под руки, а то бы он не стал так делать. Ну, ладно, это пустяковая мелочь.
На месте шорского улуса
Мундыбаш в переводе с шорского языка означает «тут голова». Это поселок городского типа в Таштагольском районе нынешней Кемеровской области.
Он возник на месте шорского улуса при строительстве железной дороги для доставки руды из Горной Шории на Кузнецкий металлургический комбинат.
Здесь отец Александра Егор Лаврентьевич Брыксин работал в поселковом совете.
Война
Сидим както дома, а тётка Косованиха бежит, да с новостью, делится с нами наиболее яркими событиями о. Серафим.
А почему она плачет? Не знаю. А-а-а, вон оно что: война. Какая? С немцами же.
Тут и мама наша заплакала. А к чему я буду плакать, ведь уже не маленький? А мне было около десяти лет. Ну, что ж, война так война, и я тогда пойду с папкой. Но получилось наоборот: меня отдали в школу.
В 1941 году иду в первый класс школы. Потом во второй я пошёл.
Тутто и пришла очередь папу забирать в армию. Думали, что не возьмут, потому что у папки пальца одного не было на правой руке, а остальные плохо гнулись в суставах. Но нет взяли. А как же, ведь всех взяли. Ведь он будет стрелять или помогать гденибудь? Да он и помогал, как мы узнали из писем. Он, оказывается, и там какуюто должность занимал. Писарем служил.