Всего за 49.9 руб. Купить полную версию
Сейчас, когда особенно остро встают вопросы психологической адаптации каждого отдельного ребенка в классе, школьного буллинга, скул-шутинга, депрессивных состояний подростков очерки таких специалистов, как В. Ф. Чиж, приобретают особый смысл.
В России романы Ф. М. Достоевского читали многие поколения школьников, вот только как среди преподавателей, так и среди учеников мало кто задумывался, что за образами Раскольникова, Мармеладова, князя Мышкина и братьев Карамазовых лежат, по меткому выражению Чижа, протоколы виденных Достоевским «патологических состояний» в их развитии и психической истории. И потому, хочется обратить внимание, что Федора Михайловича следовало бы изучать не только как гениального романиста и «знатока человеческих душ», но как «врачующего летописца», показывающего, каким образом сильное душевное расстройство способно повлиять, а, порой, сломать всю жизнь человека и его окружения.
Чиж отмечал: «Достоевский, как в русской, так и всемирной литературе представляет исключение не только по количеству сделанных им наблюдений, но и по верности и точности описания, достойных лучшего естествоиспытателя».
Конечно же, в одной небольшой статье невозможно изобразить всю палитру образов, созданных Достоевским. Я остановлюсь лишь на произведении, которое, по моему мнению, с психологической точки зрения могло бы дать глубокую пищу для размышлений молодым людям, только-только вступающим в жизнь. Это роман «Униженные и оскорбленные».
Безусловно, уникальным по содержанию и воспитательному действию на молодежь мог бы оказаться психологический разбор данного произведения. Как нельзя метко схвачен Достоевским портрет Алеши, молодого человека, в котором инфантильность и безответственность составляет всю суть его характера. Вот как в самом начале произведения описывает молодого князя до сумасшествия влюбленная в него Наташа:
«Его судить нельзя, как всех других Ведь он не таков, как вот мы с тобой. Он ребенок; его и воспитали не так. Разве он понимает, что делает? Первое впечатление, первое чужое влияние способно его отвлечь от всего, чему он за минуту перед тем отдавался с клятвою. У него нет характера. Он вот поклянется тебе, да в тот же день, так же правдиво и искренно, другому отдастся; да еще сам первый к тебе придет рассказать об этом. Он и дурной поступок, пожалуй, сделает; да обвинить-то его за этот дурной поступок нельзя будет, а разве что пожалеть. Он и на самопожертвование способен и даже знаешь на какое! Да только до какого-нибудь нового впечатления: тут уж он опять все забудет. Так и меня забудет, если я не буду постоянно при нем. Вот он какой!»
Однако за фасадом легковерности, отсутствия четких принципов и жизненных ориентиров в характере Алеши В. Ф. Чиж усматривает серьезную патологию, которая впоследствии губит живущую с молодым князем Наташу.
В. Ф. Чиж пишет:
«Как все слабоумные или, правильнее сказать, как все душевно-больные он совершенный эгоист. Чужое горе и радость для него не существуют. Поразительно хорошо это выражено в сцене побега Наташи из дома родителей; на него не производят никакого впечатления отчаяние и душевная мука Наташи, грусть и тоска Ивана Петровича; Алеша с веселым лицом болтает о неидущих к делу пустяках. Также безучастно в продолжение нескольких месяцев относится он и к тому тяжелому положению, в которую поставил Наташу своей связью с ней; о родителях Наташи, которых он знал и к которым был прежде привязан, он ни разу не вспомнил, несмотря на то, что был виновником их несчастия и позора; их горя для него не существовало, тем более, что он их не видел.
Такой чудовищный эгоизм возможен только у душевно-больного. Как бы ни был испорчен человек, в нем всегда шевельнется сожаление к своей жертве
Непосредственно от Наташи, с которой он только что плакал, он идет к публичной женщине совершенно спокойно, с чистою совестью, так как половые стремления у него живы, а нравственное чувство и сочувствие к горю любимой женщины крайне слабы Глубокая любовь Наташи и покупные ласки публичной женщины в сущности для него одно и то же».
Мысли Алеши поверхностны, рассказывая нечто важное, он постоянно перескакивает с темы на тему. Он доверчив, легко поддается чужому влиянию, разум его полностью подчинен его эмоциям. Кроме того, в этом молодом человеке легко угадывается та детская восторженность и наивность, которая, пожалуй, более бы подходила детям, чем молодому человеку, собирающемуся жениться. Не зря же и Наташа, и родной отец Алеши, князь Валковский, говоря о нем, часто употребляют слово «ребенок». Следствием такого склада характера является импульсивность совершения довольно странных поступков, о последствиях которых, однако, Алеша даже не задумывается.