Всего за 99.9 руб. Купить полную версию
Стоило блюстителям порядка разобраться с сумасшедшей парочкой, как рация снова зашипела. Коллеги снова переглянулись, тяжело вздохнули и завели двигатель.
Двадцать первый маршрут вы тут? раздался зашуганный мужской голос.
Тут. Что случилось? настороженно задал встречный вопрос тот, что пополнее сообразил.
Вы что на прошлой неделе у Гераськина фуражку с жезлом не отобрали?!
Как не отобрали? Я сам лично забирал, отозвался долговязый.
Он минуту назад опять нашего «полкана» остановил! раздался в рации встревоженный выкрик.
Полицейские выругались в голос, переглянулись и автомобиль взревел срываясь с места, оставив за собой черный след протектора шин.
Гераськин местный «блаженный». У окраины района, там, где начинается частный сектор, каждое утро, в любую погоду он надевал лейтенантский китель (и где он его только взял?), фуражку, брал полосатый жезл и отправлялся на свой «пост». Мужик искренне считал себя «гаишником».
Те, кто жил в этих местах его знали, поэтому картинно притормаживали. Он проверял документы, прикладывал руку к козырьку и желал счастливого пути. Приезжие принимали его за настоящего патрульного, останавливались и так же показывали документы не всегда понимая, что это местный душевнобольной. Так продолжалось уже почти год. Этот «кадр» стал своего рода достопримечательностью Сергиевского. Все экипажи ГИБДД района его знали и смотрели на его выходки сквозь пальцы, так как вреда от него не было, а была своего рода польза скорость машины сбрасывали, уменьшая на участке количество ДТП.
На прошлой неделе по этой трассе проезжал с инспекцией «полкан» батальона Груздев, которого Гераськин, как и всех, решил остановить. Все бы ничего, но в машине сидели два генерала из управления. Они «слегка» удивились, когда на дорогу в трениках и мундире поверх свитера, заправленного в штаны, выскочил «лжепостовой» и чуть не бросился под колеса проезжающему кортежу. Когда все прояснилось, генералы чуть не попадали со смеху, а полковнику то ли в шутку, то ли на полном серьезе предложили набрать себе в полк побольше таких расторопных ребят. Груздь естественно струхнул и уже вечером на разводе орал, как потерпевший: "Прекратить безобразие! Это, что вам, шуточки! Вы почему позволяете поганить честь мундира какому-то умалишенному! Завтра же изъять всю амуницию!".
Долговязому снова пришлось отобрать у дурачка фуражку, китель и жезл, лишив единственной радости в жизни. Хотя и тот что высокий и тот что поплотнее понимали, что, вероятно, через «энное» количество времени Гераськин снова найдет где-нибудь и форму и полосатую палку. Быть «гаишником» это его призвание. Про себя оба философски рассуждали: «Чего пристали к парню? Юродивых испокон на Руси не трогали. И вообще может это мы психи, а он как раз нормальный? Просто устав не знает и генералы ему не указ.
Весь оставшийся день, вместо патрулирования, напарники провели в МРЭО, расписывая объяснение на несколько листов, на имя руководства о том, как вообще могли допустить подобное недоразумение. Обоим светило по выговору. Радовало лишь то, что появилась возможность «отстреляться» пораньше.
Ближе к вечеру, коллеги наконец-то выдохнули, переоделись в гражданку и засобирались домой.
Тебя подвезти? уточнил напоследок худощавый Валера у того, что поплотнее.
Нет, я пройдусь. Устал я с тобой кататься за день. Надо малость размяться.
Давай хоть до кольцевой? Тебе тут часа два топать до твоей Новосаратовки.
Да нет, езжай давай к жене, обрадуй.
Ну, бывай, пожал плечами высокий и выехал с парковки МРЭО, а второй, что ниже ростом застегнул замок своей потертой куртки, спрятал пухлые руки в карманы джинс и направился по проспекту в сторону дома, что был за мостом. Небо уже наливалось свинцом и Тарасов с удовольствием ощутил тонкие запахи мороза в осенней тишине. Он любил это время года. Осенью были дни рождения его Мамы и обеих здравствующих бабушек, всегда балующих великовозрастного внука разной стряпней. Бабули прошли Войну и Блокаду, поэтому была у них особая традиция они все стряпанное обильно сдабривали сахаром или медом. От этого Гена Тарасов начал медленно превращаться в копию Винни Пуха. Супругой, за свои тридцать неполных лет, он не обзавелся, поэтому пинать его в спортивные заведения было не кому. Да ему и так было хорошо под заботливым крылом трех профессиональных домохозяек. А если ты сыт, обогрет и обласкан, то зачем эту красоту менять на непонятные перспективы с посторонней женщиной.