Всего за 99.9 руб. Купить полную версию
Парень недоумевающее посмотрел на меня. Я сняла маску и стянула очки на макушку, гневно сжав зубы. Моя скороварка внутри наконец-то бабахнула. Я ничего не видела и не слышала, поэтому бессознательно начала методично лупить квинтэссенцию своих сегодняшних проблем. Филипп, вместо того, чтобы сопротивляться, вдруг закатил глаза и его вытошнило прямо на мою белоснежную блузку. И я окончательно рассвирепела.
Вдали послышались приближающиеся звуки сирены. Автомобиль ДПС остановился позади моего «Вольво», и два служителя закона решительным шагом направился в нашу сторону.
Глава 2 Карьерный попыт вольного художника.
Слушай, Малыш, а пойдём, погуляем по крышам!
А зачем?
Ну как зачем? Искать приключений!
(А. Линдгрен. Карлсон, который живет на крыше)
По мне, скандал вырос на пустом месте. До этого все было нормально и мы никогда не переходили эту границу. Во всем виноваты эмоции, вызванные лишь одним маленьким словом, небрежно брошенным в мой адрес. В адрес человека, который и сам, в глубине души понимал, насколько точно оно его характеризует. «Неудачник» так назвала меня Оля, после того, как я явился домой, провалив очередное собеседование, на которое она меня так тщательно готовила.
Накануне, мы три битых часа репетировали все потенциально возможные вопросы и ответы на собеседовании. Я стоял, как школьник перед моей «училкой» и рассказывал домашнее задание. Потом, шутливо предложил продолжить игру в «училка и ученик» в спальне. На что получил легкий подзатыльник: «Устроишься на нормальную работу, тогда и поиграем. Хоть в «училку», хоть в «медсестру».
Всем привет! Меня зовут Филипп Крайнов! Четверть века, я плыву по течению. Барьерных рифов на моем пути практически не встречается, поэтому мое плавание спокойное и безмятежное. Меня моя жизнь вполне устраивает, а эти Олины идеи с «карьерным ростом» навевают мрак и тоску в привычную «зону комфорта». Мне нравится не пыльная работа в сети магазинов отца, гонки на байке, а в перерывах «урбан-билдеринг» и «урбан-граффити». А все эти строгие костюмы, переговоры и совещания по мне это понятия из другой вселенной. Не из моей точно!
«Урбан-билдеринг» экстремальное и незаконное покорение высотных сооружений в городе. Его мне «открыл» отец. Хотя «открыл» это очень мягко сказано. Дело в том, что мой «предок» когда-то отслужил в ВДВ и имеет за плечами больше пятнадцати прыжков с парашютом. Его девиз по жизни «Настоящий мужик не должен бояться ничего и всегда смело смотреть опасности в глаза!» В упор и не моргая. «Никто кроме нас» красуется на его плече под двумя самолетами с парашютом, а «Расплескалась синева» маленьким я слушал вместо колыбельных. Все началось с обычного скалолазания.
Мне тогда было лет тринадцать. Он молча привел меня на скалодром и, в приказном порядке, заставил лезть на верх. Я, заикаясь попытался запротестовать, но суровый взгляд сержанта десантуры был неумолим. У меня тряслись ноги и руки, кружилась голова, дергался глаз. Я думал, что еще чуть-чуть и я обделаюсь. Прямо на глазах у всех. Но папина фигура, стоявшая внизу каменным изваянием, включить «заднюю» не дала. Я потел, кряхтел и старался не описаться. После первого подъема с меня текло ручьем, а одежду можно было отжимать, но мне было приятно. «Я поборол страх!» орал кто-то в моей голове, когда мы ехали обратно домой.
Через три месяца я уже не мог жить без ощущения бездны под ногами, поэтому бегом бежал на занятия, в предвкушении очередной порции адреналина. Позже, для разнообразия добавил батут, стоявший в этом же зале, на котором оттачивал одинарное и двойное сальто. Потом были бассейны с 15-и метровыми «прыжками веры» и первая вылазка на телевышку без страховки. С которой меня снимала пожарная команда и полиция на «патибасе».
Отец, на удивление, тогда мне за это не всыпал, а лишь сказал, чтобы я впредь был осторожней и всегда страховался. Еще бы он разделял их точку зрения! Его самого доставляли пару раз в отделение после затянувшихся празднований «Дня ВДВ». Так я освоил еще и «руфинг»1. Мама об этих приключениях и верхолазных факультативах не знала до сих пор. Мы с отцом еще в первый раз договорились ее не расстраивать, превентивно исключая истерику с возможным инфарктом.
Моя мама полная противоположность отца. Она работает в «Репке» Институте живописи имени Репина на Университетской. С детства, она занималась со мной рисованием, в тайне от отца, который не горел желанием увидеть в семье второго Гогена, Мои абрисы2 мы прятали в старинном бабушкином комоде под бельем, а мастихины3 и муштабели4 после уроков она аккуратно убирала в рабочий пенал, тщательно придерживаясь правилам конспирации.