Всего за 149 руб. Купить полную версию
Восемь лет ему и дела не было до меня, минуту назад вообще сделал вид, что меня не существует, а теперь
Чего надо-то вообще?!
Мог бы, продолжает в таком же духе брюнет. Но не буду. Да и с чего бы? Ты бы тоже могла просто ответить на мой вопрос, а не сыпать тупыми обвинениями. Но ты не хочешь, так что я буду взаимным.
Кажется, у меня сейчас нервный припадок будет.
Или сердечный приступ.
Слушай, Рупасов, мне давно не семнадцать. Теперь это не срабатывает, скидываю его руки со своих плеч, намереваясь вернуться в машину. Иди на хер.
Последнее, наверное, лишнее, но
Не наверное точно лишнее.
В чём я и убеждаюсь, как только самый первый в моей жизни мужчина хватает за локоть, бесцеремонно утаскивая в сторону другой машины. Очевидно, принадлежащей ему, если судить по внешнему виду новенького «Ford Mustang» грифельно-чёрного цвета, отмеченного двумя параллельными синенькими полосами через весь кузов и тому, что сигнализация срабатывает от брелка в руке.
Слушай, ты же в курсе, что за похищение предусмотрено уголовное наказание? интересуюсь, как только Артём запихивает меня на переднее пассажирское сиденье.
Не отвечает. Лишь едва заметно кривит губы в неприязненной усмешке, после чего молча захлопывает дверцу, обходит машину с капота и усаживается за руль. И пусть у меня определённо есть за эти секунды возможность воспользоваться предоставленной форой, но я продолжаю неподвижно сидеть на месте, нервно кусая губы.
Неужели и правда хочет поговорить?
А хочу ли этого я?
Да я почти треть своей жизни жду подобного момента!
Но тогда почему сейчас мне так страшно?
Прокатимся кое-куда, поговорим, глядя строго перед собой, сообщает он.
Заводит двигатель спорткара, а я рефлекторно хватаю мужчину за локоть в попытке остановить, но автомобиль срывается с места, беря направление прочь от набережной. Брюнет же насмешливо приподнимает бровь, показательно уставившись на мои пальцы, касающиеся его пиджака. Отдёргиваю руку, мысленно отвешивая себе парочку матерных проклятий.
Если ты хочешь поговорить о чём-то, не обязательно уезжать, пытаюсь пояснить содеянное. И куда мы вообще едем? оглядываюсь по сторонам, пытаясь угадать дальнейший предполагаемый путь.
Отчего-то становится жутко стыдно. Будто бы я и правда не имею право его касаться. Наверное, потому что в какой-то мере, так и есть. Я замужем. Он тот, с кем поблизости вообще находиться запрещено.
Так какого чёрта я тут делаю?!
Артём, останови машину, проговариваю твёрдо.
Не истери. Поговорим, потом верну тебя обратно, невозмутимо отзывается он.
Я не истерю, огрызаюсь по привычке. А ты машину останови. Не будь козлом.
Да я вообще само спокойствие, учитывая то, что творится сейчас со мной!
Ещё раз услышу хоть одно ругательство в мой адрес, и я тебе рот заткну. Вообще разговаривать не сможешь. Поняла? будто и не слышит изначального посыла сказанного мной.
От такого заявления у меня аж дар речи пропадает.
Разворачиваюсь всем корпусом к водителю, внимательно разглядывая невозмутимое, немного отстранённое выражение лица, напряжённо сжатые на руле руки И понимаю, что прежде Артём бы никогда так себя не повёл. И уж точно не стал бы разговаривать со мной подобным образом. А теперь Этого мужчину я совершенно не знаю!
Глава 4
«Ford Mustang» пересекает половину города, продолжая двигаться в неизвестном мне направлении, а водитель так и не произносит больше ни слова. Я тоже молчу, обдумывая, как бы выпутаться из ситуации с меньшими потерями. Огни ночного города мелькают за боковым окном, куда я утыкаюсь лбом. Холод стекла гоняет приятные мурашки по коже и немного охлаждает мой пыл, помогая успокаиваться. И, вспоминая своё недавнее поведение при появлении Артёма, я даже успеваю раскаяться. Сама же ведь его спровоцировала.
И зачем только поддалась порыву своего отчаяния?
Хотела показать, что больше не та невинная овечка, которая безропотно смотрит в рот самому прекрасному хищнику, которого только могла встретить на своём пути?
Ну, умница, Женя продемонстрировала, как нельзя лучше, выставив себя конченой идиоткой, не способной помнить, что такое самоконтроль. А ведь считала, что за восемь лет и правда изменилась: научилась не устраивать истерик и поддаваться своей самой великой слабости, имя которой Артём Рупасов когда-то единственный во всём мире, чьё одно присутствие было способно погрузить в безумный круговорот эмоций, когда сдерживать свой глупую натуру просто-напросто не представляется возможным, а сердце предательски замирает при одном только осознании близости этого мужчины.