Как так утонула?! не выдержал Наполеонов.
Да, об этом говорит вода в её лёгких.
А как же перерезанные вены?!
По ним полоснули бритвой, когда она уже умерла. Поэтому и вода в ванной чуть розовая.
Спасибо, Зуфар Раисович.
Пожалуйста, отчёт предоставлю позже.
Хорошо.
Наполеонов отключился и задумался: «Так вот в чём дело Но убийца, должно быть, сумасшедший! Зачем сначала топить человека, а потом резать ему вены. Или нетерпеливый наследник, желающий довести своё чёрное дело до конца? Нет, всё равно он псих! Если бы после снотворного женщина просто утонула, то у убийцы была возможность списать всё на самоубийство. А этот дилетант явно перестарался».
Наполеонов бегом бросился под душ, а потом на кухню, надеясь наскоро перекусить и улизнуть на работу, пока мать ещё сладко спит.
Но не тут-то было. Софья Марковна проснулась, видимо, услышав звонок сотового. Наполеонов мысленно хлопнул себя по лбу: «Вот балда! Опять забыл на ночь закрыть дверь своей комнаты». Но, скорее всего, Наполеонову разбудило материнское чутьё. И теперь она жарила сыну яичницу с ветчиной и помидорами. Аккуратно намазанные маслом тосты уже лежали на тарелке. Поверхность горячего кофе в чашке покрывала радужная пена.
В доме Мирославы Волгиной кофе не пили. Но дома Шура был не прочь выпить чашечку-другую. Для начала он зачерпнул из вазочки чайной ложкой клубничное варенье и быстро отправил его в рот.
Софья Марковна стояла спиной к сыну, но тут же сделала ему замечание:
Шура, ты опять испортишь себе аппетит!
Ма! Но как ты?
Что «как ты»? спросила она, оборачиваясь и лукаво улыбаясь.
Как ты увидела, если стояла спиной? У тебя что, глаза на затылке или ещё в каком-то потаённом месте?
У меня ушки на макушке! сказала она и тихонько хлопнула сына полотенцем. И я слышу, как ты звякаешь ложкой.
Ма! Пожалуй, тебе пора всё-таки менять род трудовой деятельности, проговорил он, сурово сдвинув брови.
Что ты имеешь в виду? удивилась она.
А то! Хватит тебе бренчать на пианино. Пора заниматься серьёзными делами! Вот поговорю с начальством и трудоустроим тебя к нам.
Она рассмеялась и погрозила ему пальцем. Потом спохватилась и быстро переложила поджарившуюся яичницу на две тарелки ему побольше, себе чуть-чуть.
Хотя в одном ты всё-таки ошиблась, ма, проговорил он, тыкая вилкой в горячую яичницу.
И в чём же?
А в том, он на миг выпустил из рук нож и поднял указательный палец вверх, что мой аппетит невозможно испортить ничем!
Посмотрев на рожицу, которую ей скорчил сын, Софья Марковна весело рассмеялась. Потом вытерла выступившие от смеха слёзы и сказала:
Тут ты, пожалуй, прав! А я дала маху.
* * *Аркадий Селиванов, вызванный следователем на утро сегодняшнего дня, явился в отделение в сопровождении оперативника.
Радости от знакомства с Наполеоновым он явно не испытывал. На сообщение о смерти приёмной матери отреагировал как-то уж слишком спокойно. Ни тебе удивления, ни заламывания рук, ни даже намёка на потрясение и скорбь. Впрочем, сказал же Муромцев, что приёмная мать и сын не ладили. Но в то же время он жил на её средства
«Что ж, теперь он получит наследство и будет жить припеваючи», подумал следователь, разглядывая Селиванова.
Садитесь, проговорил Наполеонов, по-прежнему не сводя глаз с набычившегося и застывшего возле двери Аркадия.
Вы позвали меня только для того, чтобы сообщить о смерти мачехи? ещё больше нахмурился Селиванов. Чего же столько тянули?
Не только, отозвался следователь, вы садитесь, Аркадий Павлович, разговор у нас будет долгий.
Про себя Наполеонов отметил, что Селиванов назвал убитую не приёмной матерью, а именно мачехой. С чего бы это?
О чём нам с вами говорить? огрызнулся тем временем Селиванов.
Два интеллигентных человека всегда найдут подходящую тему для разговора, проговорил следователь, усаживаясь за стол.
Селиванов презрительно фыркнул.
Наполеонов проигнорировал скепсис подозреваемого. Да, именно подозреваемого так он решил для себя и продолжил:
Вы, я вижу, не слишком шокированы смертью Ирины Максимовны?
С чего бы это я должен шокироваться, хмыкнул Аркадий. Она долго болела, и можно было ожидать чего-то подобного.
Ваша мать уже почти оправилась от последствий аварии.
Мать, сердито передразнил его Селиванов, но под прессом неодобрительного взгляда следователя взял себя в руки и проговорил: Вот именно почти. Она была немолода. Больное сердце и всё такое.