Всего за 149 руб. Купить полную версию
Кто из вас тут дольше всех работает?
Оглядев товарок, Аглая подбоченилась, распустив шаль руками:
Ну, я, допустим.
Пойдём, кивнула ей. Как там этот холуй сказал? В кабинетец.
Она вильнула плечом, приглашая меня за собой. Девицы смотрели тревожно, переглядывались, кто-то шепнул подружке что-то, чего я не разобрала. Но с ними я разберусь позже, пока мне надо всё узнать. А кто лучше может мне рассказать о заведении, чем девушка, которая дольше других работает в нём?
Кабинет оказался отдельной комнатой, в которой, кроме узкой односпальной кровати, стояли стол со стулом и шкаф с книгами и папками. Я взяла одну из них, открыла. Бумага, написанная витиеватым почерком с вензелями, а сверху надпись «Полицейское управление Михайлова, губернское управление Михайловской губернии, Российская империя». Уфти! А ниже «Сие дано Головкиной Аглае в удостоверение, что она является путаной и имеет жёлтый билет».
Головкина это ты? спросила я у Аглаи. Она кивнула. Я прищурилась, оглядев её с ног до головы, потом продолжила допрос: Откуда ты пришла в заведение?
Она снова вильнула плечом, сказала своим шикарным грудным голосом:
Так батюшка мой купец был, разорился. Сам повесился, имение с молотка пустили, завод забрали. А нам куда, детям? Братцев моих забрали в ремесленники, а я вот помыкалась да к мадам Корнелии прибилась.
Ясно-понятно. Таких историй я слышала море. Только вместо купца инженер, а вместо торгов коллекторы.
Отложив папку, взяла вторую. Полистала. Дело Настасьи Менихиной. Спросила:
Настасья, это кто?
А курносенькая наша, с пасьянсом, охотно ответила Аглая. Из крестьян она. Новенькая.
Аглая, как вам тут работается?
Я убрала папки в шкаф. Потом посмотрю. Обернулась к девушке. Аглая пожала плечами:
А как и у других. Нигде не лучше, нигде не хуже.
О чём ты говорила, когда я сказала закрыть заведение?
Так ведь девушки платят мадам каждый день, она усмехнулась и подняла на меня круглые чёрные глаза такие красивые, такие яркие. За комнату, за пропитание, за чулки и бельё.
Дело только в этом? Да не вопрос, Аглая, за сегодня вы не платите ничего.
Мадам любезна, коротко ответила она, хмурясь. Я спросила:
Что такое?
Мадам любезна только сегодня? Ксенофонта выгнали, за постой не возьмёте А завтра что?
Она смотрела пристально, цепляя взгляд глазами. Такими яркими, такими выразительными Я вдохнула, выдохнула. Сказала ей:
Сядь, Аглая. Поговорить надо.
Отчего б не поговорить, мадам, улыбнулась она. Улыбка разилась со взглядом. Девушка умела, как и все путаны, улыбаться одними губами. А вот глаза остались тревожными. Понять её можно, конечно: как не волноваться, когда новая метла приходит и начинает мести? Но я не изменю своей цели. А цель моя сделать из этого заведения нечто совершенно другое, нежели обычный бордель. Потому что я завязала.
Сколько стоят твои услуги?
Аглая пожала плечами, стянув шаль на груди, ответила:
Целковый за свечу.
И это значит?
Она обернулась, взяла с комода свечу и показала мне:
Пока горит целковый. Прогорела пожалуйте на выход, или Ксенофонт ещё целковый возьмёт.
Свеча была маленькой, тонкой и низкой. Что ж, сколько она может гореть? Полчаса? Знать бы ещё цены в этом мире Пометила в мозгу: узнать цены. Взяла у Аглаи свечу, спросила:
И как, хватает мужчинам?
Девушка подняла глаза к потолку, фыркнула, как будто засмеялась, и сказала:
Есть такие, что хватает, а есть такие, что сразу по три свечки берут.
Не удивлена, пробормотала я. Отложив свечу, пробежалась взглядом по папкам на полке: А что тут? Не только же досье на девушек?
Ксенофонт тут хранит всякие счета. Он же каждую бумажонку подшивает: за булочки из кондитерской, за чулочки из галантереи, даже за свечи!
Тут? я вынула папку наугад, и Аглая кивнула:
Ага, мадам, это счета за алкоголь. Заказывали муссат в винном доме господина Краузе, а вот пиво дрянное, экономил Ксенофонт
Да ты всё знаешь, Аглая! восхитилась я, разглядывая каллиграфический почерк продавца. Две пинты муссатного вина это же просто поэма!
Я, мадам, спросить хотела, сказала она, и я вновь подивилась её голосу. В нашем мире из неё вышла бы оперная певица. А в этом жрица любви
Спрашивай.
Мы как теперь работать будем без Ксенофонта? Надо бы нового управника искать.