Всего за 60 руб. Купить полную версию
Теперь об очевидных огрехах текста, подлежащих исправлению. Во «Все повторяется» есть логическая ошибка: ближе к концу текста «Он (голубь) ясно понял, что я хочу его покормить». Речь откуда-то возникает про «я», хотя повествование ведется от третьего лица героя Васи. В данном случае это именно ошибка, недочет, а не достижение целей абсурда. И в «Сне в летнюю ночь» имя героя профессора Зафука появляется лишь к десятой строчке и размножено далее, в то время как на первых десяти строчках лишь некий «он», что необходимо исправить. Рассказ «Тайна одной строчки», на мой взгляд, имеет два концептуальных ярких ядра: про одну строчку, которая взята у Достоевского, а вторая половина уже идет про «жизнь как зум». Может быть, автору стоит разделить этот рассказ на два и второй так и назвать «Вся наша жизнь как зум», опираясь на знаменитую строчку «Вся наша жизнь игра», приписываемую У. Шекспиру? История с зумом понятна любому современному читателю, ведь практически каждый из нас хотя бы раз имел с ним дело, начиная с эпохи пандемии.
Но поговорим и о приятном. Несомненной удачей автора считаю рассказ «Еду в лифте», где герой выходит на разных этажах лифта, встречает разных персонажей и реагирует на них по-разному. Я бы добавила еще больше абсурда в него. Поменьше историй, где читатель может найти логическую связь: например, на том этаже, где была подозрительная сумка, ее не просто нет, а на ее месте появляется что-то другое. Или эта сумка потом появляется у другого персонажа, на другом этаже, а из нее выпрыгивает дикобраз. Автору не стоит стесняться брать яркие и смелые образы, благо, стилистика позволяет.
Почему я говорю, что рассказы пока на черновой стадии? Во-первых, этот жанр все-таки предполагает определенную начитанность, насмотренность предшественников, рассказы в нем должны «аж закружить», да так, чтобы захотелось показывать друзьям «смотри, что я прочитал, вот умора, вот же он этих обличил, ах, как он лихо завернул». Задача абсурдософа обыграть логическую мысль читателя. Опережать его на два шага. Во-вторых, ткань текста нуждается в услугах редактора и корректора, не очень понятно, с какой целью автор выделил некоторые куски текста цветом, играет ли это какую-то роль для восприятия текста или это глюк Ворда; наличествуют орфографические и пунктуационные ошибки и тут автору нужно определиться, стилистика ли это, намеренная (как у писателя Ивана Шипнигова в романе «Стрим», где ведется прямая эпистолярная речь, пропускаются запятые, допускаются ошибки, имитация живого и немного пьяного общения), либо же все-таки нужно выдержать чеховскую академичность. Это решать автору.
Видно, что Юрий еще «расписывает ручку», «раскачивается», пробует себя в различных абсурдософских гранях, и это и есть прекрасная стадия автора процесс формирования, поиска своего стиля и голоса. Хочу пожелать автору успехов, и буду рада ознакомиться с отретушированной версией работ. Как минимум, это интересно, свежо и не подсмотрено у кого-то еще. Ни один абсурдист не похож на другого. И у Тубольцева есть все шансы сформировать свой «тубольцевский» фирменный стиль.
Абсурдософские рассказы
ВСЕХ НАДО КОРМИТЬ
Она была помешана на кошках.
Ты будешь кошек кормить? спросила она меня.
Буду!
Ну так корми! Ты только говоришь.
А нечем
Чтобы кормить кошек, она продала свою последнюю одежду, а я не хотел оставаться без одежды. Я смотрел на нее и думал, как же она ради кошек все продала, а она смотрела на ворону, которая сейчас набросилась на кошку и кошка убежала.
Странно, обычно кошки гоняют ворон, а тут все наоборот, сказал я, чтоб сменить тему. Мне почему-то было стыдно сейчас, что я не не способен ради кошек все продать.
Ворон тоже надо кормить, вороны умные, но кошки интереснее, сказала она.
А я видел, один мужик недавно голубей кормил, сказал я.
Животные такие же, как и люди! сказала она.
К нам подошла большая собака с хозяином.
А я собак боюсь, сказал я.
Животные это наше зеркало, если ты боишься собак, значит в тебе самом есть агрессия, сказала она.
Да нет, я просто боюсь собак, на всякий случай, сказал я.
Собак тоже надо кормить, сказала она.
Всех надо кормить, сказал я.
Я ее вдруг увидел снизу и почувствовал, что мне гораздо легче стоять. Я вдруг почувствовал в себе какую-то неземную пластику. А потом я испугался и стал понимать, что превратился в кота, чтоб она, наконец, обратила на меня внимание.