Тамара Лизуро - Выходя за контур стр 6.

Исцеление солнцем под синей тягучей прямой.
Будто мир завернул меня в тихую мягкую радость.
Море гладит лицо и заботливо держит собой,
Как скучавшая мать, для гостей
Приберегшая сладость

Исцеление солнцем за тысячу пройденных зим,
За замерших людей, кто просил отдать жаркое сердце.
Исцеление солнцем: чтоб помнить,
Ты непобедим!
Если рядом с тобой кто-то может без солнца согреться.

Исцеление солнцем. Прощается здесь нагота.
Будь открыт и отважен как
Жемчуга смуглый ловитель.
После лекарских служб ты Бога одна доброта,
Ты ребёнок Земли, кого ласково гладит Родитель.

Я щурюсь от силы солнца,
Сверкает мой верный меч.
Не стану с собой бороться,
А стану себя беречь.

Без страха остаться слабой,
Сложу эполеты с плеч.
Иные теперь награды:
Учиться себя беречь.

Лечу и латаю раны:
Я помню про каждый бой,
Решающий и упрямый,
Где бьёшься сама с собой.

В боях и больших сражениях
Устал мой соратник-меч.
Без лишних сопротивлений
Я буду себя беречь.

Я встречаю весну
Каждый год, как впервой:
С новым платьем, причёской и снами.
То, что было непросто сегодня пойму
Даже с белыми, блин, волосами.

Каждый год я нарядней, спокойней и, блин,
Я довольней весной и собою!
Человек так ведом, и отчасти томим
Совершеннейшей ведь ерундою

Вальсом нежным прошу призывать красоту!
Пусть средь луж непривычные танцы.
Но прошу, блин, встречайте скорее весну!
Она сможет во всём разобраться.

Мы дети уставшего Бога,
Решившие взрослыми стать,
Упали, коснувшись порога,
И просто остались лежать.

Глядит Он на нас по-отцовски,
Бинтует колени тряпьём.
И тихо вздыхает: «Подростки»
На наше: «Одни проживём!»

Мы требуем, плачем, бунтуем.
Он гладит и просто молчит.
С собой мы и с миром воюем,
А Он подставляет свой щит.

Мы бьёмся и бьём, стервенея.
Растим внутри чёрный сорняк.
Религию ищем, толстеем,
Но всё не подняться никак.

Он молча и праведно смотрит,
Как смотрит лишь добрая мать,
Как глупый ребёнок всё портит,
Но ей суждено лишь прощать

Когда же и мы повзрослеем.
Когда же без злобы и войн,
По Божьим законам сумеем
Пройти свой отрезок земной?..

Какое-то тяжелое преддверие.
Вздыхает ночью тихо каждый дом.
И где-то меж принятьем и неверьем
Мы вынужденно скомкано живём

Пакуем спешно совесть, меч и крылья
Всё, без чего не существует Мир.
И каплю кровожадного насилия
В крови своей уже, увы, храним

Я прижимаюсь пальцами к березе
Ищу смущённо русский добрый дух.
Тот, что живёт в стихах и грустной прозе,
И тот, кого прислал нам мудрый Бог.

Моя береза гнётся от бессилия.
Молчит и смотрит сверху добрый Бог.
Я чувствую, как выдранные крылья
Начнут собой тяжёлый тёмный рок.

Во времена тягучей липкой смуты
Никто прозрачным не уйдёт с Войны.
И пусть стреляли и не наши руки,
Считать потери будем только мы

Бегом сквозь толщу странных дел,
Ныряя в тёмные тоннели,
Пытайся свой познать предел
На человечьей карусели.

Нам столько велено успеть:
Взрастить идеи, жизни, смыслы.
Придётся мёрзнуть, мокнуть, тлеть,
Бежать, подпрыгивать, зависнуть

Спеши, старайся, не зевай,
Ищи своё, не тронь чужое.
Не хнычь, не бойся, подпевай
Не просто будь, гори душою.

Ищи свою шальную мысль
Расти её в разумной власти.
Смакуй пленительную жизнь,
И инвестируй больше в счастье.

Весенних дум зелёный цвет
Раскрасил серые пейзажи.
И чёрный штрих привычной сажи
Не лёг, как прежде, на мольберт.

Рисует город облака
Пастелью нежной цвета ваты.
И словно коврик прикроватный
Уютом стелется трава.

Так в Петербурге дорог цвет,
Что красок яркие коробки
Он достаёт неспешно, робко,
Как с антресолей мой сосед.

И каждый свеженький мазок
По Петербургу еле-еле
Гуашью или акварелью
Я жду привычный долгий срок

И в ожидание этом трудном,
Как галерист и как эстет,
Я говорю, что лучше нет
«Весны» работы Петербурга