Всего за 49.9 руб. Купить полную версию
Пытаясь обнаружить источник вони, Тима сделал несколько шагов. Опустил глаза, идя по дуге красной разметки, нанесённой на бетонный пол. Разметка обозначала опасную зону. Ступи в неё, и работающий авиационный движок втянет тебя в единственную ноздрю со всеми потрохами.
Побуду-ка я диджеем, пока ты вытанцовываешь по ангару, подал голос Майский.
Тима вздохнул. Он уже видел, как Майский, этот сорокатрёхлетний поклонник закусок с красным луком, устраивается в кресле, намереваясь хорошенько развлечься.
Заткнись, Герман, я должен всё слышать.
Тогда ты должен услышать и это, приятель. Перед тобой настоящая турбина-убийца. Первая жертва инженер «Домодедово». Событие девятилетней давности. Парень зазевался и очутился в зоне всасывания. Его перемолотило в кровавый парной фарш, который выбросило вместе с газами почти на пятьдесят метров.
Скажи мне, что ты шутишь. Вонь по мере приближения к турбине усиливалась, и Тима зажал нос.
Рация хохотнула, и спину Тимы обдало жаром и холодом. Любой свой розыгрыш Майский раскрывал незамедлительно и делал это с таким серьёзным лицом, будто от его мины зависела чья-то жизнь. Веселился он лишь в одном случае: когда правда, доставленная на порог, впечатляла. Вот как сейчас.
Хотел бы я тебя порадовать, Тимофей. Остатки бедолаги выковыривали из турбины весь следующий день и почти столько же соскребали с асфальта. А когда закончили наполнять пластиковые мешки, кто-то взвесил их в руках и с умным видом заявил, что не хватает около двадцати килограммов. Ублюдок прикинул, сколько весил инженер до и после шинкования, представляешь?
Двадцать килограммов, повторил Тима словно во сне.
Спустя три года умер ещё один инженер. А через год турбина прикончила рабочего, отвечавшего за багаж. Самопроизвольное включение. Только подумай. Пилотов в кабине нет, самолёт обесточен, но движок каким-то образом оживает. Оживает и ревёт, пока перемалывает этих бедолаг.
История походила на безумную страшилку, какие обычно рождаются в отблесках огня, пляшущего в глазах рассказчика. И если разум Тимы сомневался в её правдивости, то его тело, по которому пробегали разряды мелкой дрожи, верило каждому услышанному слову.
Он приблизился к турбине с левого бока и замер, подсвечивая её фонариком. Обшивка, напоминавшая цветом небесно-голубой зуб, выглядела равнодушной и опасной, словно за ней таились тысячи игл. Возникла иррациональная убеждённость, что турбина приглядывается к нему, принюхивается, выдыхая загадочную вонь, будто огромное животное.
Кто тебе это рассказал? спросил Тима охрипшим голосом.
Ребята, что позавчера доставили турбину. Они были страшно горды знакомством с этим экспонатом.
И ты решил, что сейчас подходящий момент рассказать об этом? Ты ведь понимаешь, что я вернусь в комнату охраны?
О, я на это рассчитываю.
Повинуясь странному порыву, Тима коснулся рукой металла. Ничего. Просто холодное безразличие, повстречавшее его ладонь. Даже загадочная вонь будто уменьшилась. Напряжение, вызванное жуткой предысторией турбины, понемногу спадало, и Тима позволил себе лёгкую улыбку.
И улыбка умерла, не дожив и до секундного возраста.
В недрах турбины раздался глухой шлепок, и заслышались звуки падения капель. Чересчур плотных, чтобы оказаться обычной жидкостью. Тима в испуге одёрнул руку. Он мог поклясться, что ощутил ладонью вибрацию, словно пробудился некий организм, чья злоба преобразовывалась в микроскопические толчки.
Эй, что там у тебя? с беспокойством спросил Майский.
Тима отступил на шаг. Ужас пошире распахивал ему глаза, чтобы он навсегда запомнил то, что видит; вдолбил это в память и по ночам просматривал в казематах кошмаров.
Из стыков обшивки медленно просачивалась тёмная субстанция. Она капала на бетонный пол и образовывала лужицу из чёрного гноя и перекрученного, гниющего мяса.
Не отдавая отчёта в собственных действиях, Тима вскрикнул и попятился. Услышал, как Майский выругался. На пятом шаге турбина подала признаки жизни. Сопло выдохнуло и стихло. Лопасти вентилятора едва заметно качнулись, сверкнув голодным блеском в луче фонарика.
Турбина словно говорила: «Тимофей, мальчик мой. Хочешь посмотреть фокус с исчезновением пальцев? Достаточно лишь протянуть руку. Хотя зачем мелочиться? Полезай в меня целиком, и я прокачу тебя на самых острых штуковинах в мире!»