Всего за 649 руб. Купить полную версию
«Теперь я понимаю, почему все это происходит, просто по-другому нельзя». Друг оставил мне пластинку, я был словно в трансе, слушал ее постоянно и в какой-то момент почувствовал необходимость выучить ее наизусть и спеть, это было как болезнь, как наркотик. Билл Хейли пел в си-бемоле, это не моя тональность, поэтому я не мог петь его песни. Я пробовал снова и снова, наверное, из-за этого упорства мне и удалось расширить свой певческий диапазон. В итоге я выучил песню так хорошо, что американцы думали, что я знаю английский, а я его даже сейчас не знаю. Один раз мы с друзьями с виа Глюк были в заведении под названием «Филокантанти», и они захотели подразнить меня, сказали, что там есть один парень, который умеет играть рок-н-ролл, и практически вытолкнули меня на сцену. Там была группа, и они спросили меня: «Какая тональность?» Я спросил: «А что такое тональность?» «Ну, знаешь, как ты поешь, высоко или низко?» Потом они сказали: «Мы начнем, потом ты». А я сказал: «Нет, я начну, потому что в песне все именно так» и спел ее от начала до конца. С этого момента моя жизнь изменилась: сначала мне было трудно пригласить девушку потанцевать, а потом они стали сами подходить и приглашать меня. Год спустя я выступал в клубе «Санта Тэкла», и прошел слух, что в Милане есть кто-то, кто умеет петь рок-н-ролл, а Бруно Доссена, чемпион по буги-вуги, организовал первый в мире рок-фестиваль в Ледовом дворце (май 57-го года), наверное, это неправда, про первый в мире. Но в Европе он был, по сути, первым, там не было рок-певцов, даже во Франции, Джонни Холлидей появился два или три года спустя и пел одну из моих песен, «24 000 baci» («24 000 поцелуев»). Итак, было восемь рок-групп и только один певец я, у меня тоже была группа, Янначчи за клавишами. Но нам не дали выступить, началась неразбериха, в том числе и потому, что Доссена так «хорошо» все организовал, что пять тысяч человек были внутри, а пять тысяч остались снаружи. После этого нам не удалось дать ни одного концерта с этой группой, потому что полиция мешала проводить рок-н-ролльные концерты. Сегодня это кажется невероятным, но тогда было страшновато. Тогда Доссена придумал организовать рок-н-ролльное соревнование в Театро Нуово[29]. Он пошел поговорить с полицией и сказал: «Давайте организуем это, просто чтобы показать, что тут нечего опасаться». Полиция согласилась, и шоу состоялось в Нуово. Перед тем как начать петь, я сказал зрителям, что мы рискуем остаться без работы, «так что аплодируйте, но не слишком сильно». Мне нравится разная музыка, но особенно рок, это пламя, которое, если зажигается, уже никогда не погаснет. Рок это как призрак, он каждый раз приходит и говорит: «Я буду на твоем диске». Потом, возможно, я все переделаю, но эта мысль всегда меня посещает.
Следует сказать, что в те годы американская рок-музыка полноводной рекой растекалась по всему миру. Как можно прочитать в одной из многочисленных историй рока в интернете:
Список претендентов на гипотетический приз за первую песню в жанре рок-н-ролл открывает «The Fat Man» («Толстяк»), 1949 года, записанная певцом из Нового Орлеана Фэтсом Домино, который впоследствии стал королем музыкального жанра, получившего название буги. Но если мы хотим вернуться к истокам, то человек, которому приписывают изобретение термина «рок-н-ролл», это Алан Фрид, белый диск-жокей из Кливленда, который в 1951 году решил подзаработать на волне успеха музыкального магазина Лео Минца и запустил радиопередачу под названием «Рок-н-ролльная вечеринка Лунного Пса» (Moondog RocknRoll Party), чтобы распространять черную музыку среди белых подростков. В том же году вышла песня Айка Тернера «Rocket 88» («Ракета 88»), и она была однозначно рок-н-ролльной, и тогда же Гюнтер Ли Карр записал танцевальную новинку «Were Gonna Rock» («Будем отрываться»). Так что к 1951 году многие люди уже подхватили рок-н-ролльную лихорадку, но в основном это были чернокожие, которые с трудом выбирались из гетто и пригородов.
Представители индустрии звукозаписи знали, что в среде чернокожих зарождается новая музыка, и с помощью Билла Хейли попытались воспользоваться этой возможностью. Его успех подтвердил существование аудитории, которая буквально сходила с ума от любого музыканта, игравшего в этом стиле. Чернокожие исполняли потрясающую музыку, но деньги на пластинки были у белых. Это позволило сформировать небольшую группу независимых лейблов, которые записывали пластинки чернокожих музыкантов и затем продавали их белой аудитории, но этого было мало для того, чтобы создать массовый спрос. Соединенные Штаты все еще были страной, разделенной сильными расовыми конфликтами, и шансы чернокожего певца стать таким же известным, как Фрэнк Синатра, стремились к нулю. Когда Сэм Филлипс основал компанию Sun Records в Мемфисе (штат Теннесси), то произнес знаменитую фразу: