Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
И нашли среди приглашённых гостей бывшего, несостоявшегося суженого Хризольды, и били, пытали его. И благим матом орал последний, уверяя, что не имеет к сегодняшним событиям никакого отношения. И показал он раны, которые нанесены были ранее, и не стражей кто-то вчера на него уже нападал причём, самым отвратительным способом. На что охрана замка вполне резонно заключила, что жених и этот господин всего-то подрались накануне свадьбы, и последний, затаив обиду, закономерно отомстил и ныне убивец. Однако не согласовывалось это с показаниями прислуги, утверждавшей, что ни вчера, ни третьего дня, ни тем более сегодня пути этих двух молодых господ не пересекались.
И ошеломлён, и озадачен люд. А под шумок
Хризольда, оставшись снова одна в своей комнате, проливала на дорогой ковёр горькие слёзы. И воззвал к ней некто из тьмы замогильным шёпотом.
Всполошилась, встрепенулась горлица, и озираться начала, ибо голос, что взывал к ней, был до боли ей знаком.
Вильхельм? Только и пискнула она.
II
. Невольник
Бренн крайне смутно припоминал своё детство настолько смутно, что и говорить там не о чем. Всё же мать его, Хризольда, перед смертью кое-что успела ему поведать потому то, чего он не знал, и то, что он знал, наконец-то улеглись в общую картину.
Согласно воспоминаниям его матери, её пышная свадьба была расстроена незадолго до церемонии убили как его, Бренна, отца, так и его деда. И подстроено всё было так, словно свершил сие прежний возлюбленный Хризольды, хотя мгновения спустя это не подтвердилось. Тогда, в тот роковой день и час к его матери ворвался брат его отца, и угрозами заставил сбежать вместе с ним в другой город, в другую страну а иначе он раскроет всю правду, расскажет всё. Хризольда, испугавшись огласки тайны, которую, как она полагала, знала лишь она, её несостоявшийся муж, а также её нянь, вынужденно согласилась на сей безумный шаг в противном случае, её ждал позор и последующее забвение.
Пусть лучше считают пропавшей без вести, нежели зачавшей до брака. Рассудила мать Бренна.
К тому моменту двое владевших тайной ушли в небытие как его отец, Вильхельм, так и наставник матери. Но тайну знал духовник (с которого наставник матери взял слово молчать), а также брат отца, случайно подслушавший разговор отца и гувернёра.
Брата отца, которого Бренн долгие годы принимал за своего настоящего отца, помнил ещё хуже, чем свою мать. Всё, что осталось в его памяти об отчиме это то, что был такой высокий человек с длинными, белоснежными волосами, с которым Хризольда не была счастлива. Сейчас Бренн, размышляя о своей прошлой жизни, и прокручивая кое-что в голове, пришёл к выводу, что его мать кое о чём догадывалась о чём-то явно нехорошем. Он припоминал, что Хризольда никак не могла за что-то того простить, а один раз, уж совсем ребёнком, когда ему было четыре, он застал сцену, в которой его отец (как выяснилось позже, отчим) валялся у матери в ногах, стоя на коленях, и вымаливал прощения за какое-то злодеяние, уверяя, что он «никого не убивал». Тогда ему сие показалось странным и непонятным. В память въелось и до сих пор не стёрлось. Поначалу значения он, Бренн, не придавал, а сейчас сопоставил со своими суждениями, с предсмертными словами матери, и всё встало на свои места.
Так вот оно в чём дело. Озарило, осенило Бренна.
И вспомнил он другой эпизод из своей жизни, а именно то, что у него самого имелся брат, ведь Хризольда родила двойню. Только куда он потом делся?
И нахмурился Бренн, и вспомнил, что у отчима не шли дела долги, или что ещё. Настали смутные дни, когда он, Бренн, не доедал, а также и вся его семья тоже. И случилось так, что всё к одному: в графство Швиния (кажется, так называлось то место, где скрывалась семья Бренна) вторглось с запада тиранское войско. Несомненно, их бы всех перебили, но неожиданно для всех с юга, из Лунда двинулись орды амулетинцев а они нисколько не дружественны ни Швинии, ни Тирании, ни Тезориании (которая есть родина Хризольды). Тогда и произошло то, что произошло: отчим, защищая их семью, погиб, а Хризольда, будучи смертельно ранена, вручила ему, Бренну живой свёрток, успев рассказать предысторию его, Бренна, появления.
Бренн и его брат-близнец попали в плен им, шестилетним детям, амулетинцы завязали глаза, и горными тропами через дикие, неизведанные места направили сначала в один перевалочный пункт, а затем в другой, пока не оставили насовсем в третьем. И первую базу амулетинцы называли меж собою Наср-эль-Базария, вторую Нахр-эль-Шамания, а третью Истязакия. И страшным местом оказалась Истязакия, поскольку в граде том находился крупнейший невольничий рынок, на котором людьми торговали, точно тканями или фруктами, и цена одного раба не равнялась цене другого, ибо у каждого имелись свои индивидуальные характеристики.