Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
А по подъезду разливался нежный запах выпечки. «Мои», обрадовался Кукушкин. Не успел Валерий Степанович войти в прихожую, как к нему навстречу выбежал из комнаты сын Толик бойкий тринадцатилетний школяр-гуманитарий. Вслед за ним, нехотя перемещая себя в пространстве, вышел на шум персидский кот Федька, но, увидев в коридоре до ужаса надоевшую морду приживалы-профессора, с выражением глубочайшего отвращения на лице снова чинно скрылся в комнате.
Привет, пап! воскликнул Толик.
Привет отличникам!
Ну, как там Китай? деловито поинтересовался сын. Корону добили?
Затихает понемногу
А Пекин?
Растёт, Анатолий, не по дням, а по часам растёт, говорил отец, расстёгивая своё кашемировое пальто, купленное им пять лет назад на симпозиуме в Дели.
Там недавно гостиницу новую отстроили аж в двести этажей, представляешь? Тысячи номеров, вертолётные площадки, хай-тек, все дела. Внутри дендрарий, как в Сочи, бассейны и планетарий, а с крыши, говорят, весь Дальний Восток как на ладони! Во как.
Здорово! выдохнул Толик. А как наша наука?
А что наука? помрачнел Валерий Степанович. Всё идёт своим чередом. Скоро вон на Марс полетим!.. Ты мне лучше скажи, как там у тебя с математикой? Небось, двоек нахватал в моё отсутствие?
Не успел ещё, показалась из кухни мать Толика дебелая миловидная женщина тридцати пяти лет, излучающая покой и уют, типичная мужнина жена с лёгким налётом мещанства и едва уловимой тоской на дне добрых карих глаз.
Здравствуй, Люба, Валерий Степанович нежно поцеловал жену. Как вы тут без меня?
Скучаем, улыбнулась она. Устал?
Ужасно.
А я кулебяку испекла. Иди руки мыть.
Айн момент! воскликнул муж, доставая из чемодана какой-то цветастый пакет. Это тебе.
Что это? жена с нетерпением извлекла презент, оказавшийся модным светло-бирюзовым платьем.
Ах, какая прелесть! защебетала Люба и, как школьница, закружилась в восторге перед зеркалом, приложив подарок к груди. Спасибо, Валерочка! Надо обязательно куда-нибудь в нём выйти. Давай сходим в ресторан. Я сто лет не была в ресторане.
Сходим, обещаю, крикнул из ванной Валерий Степанович.
Тут к отцу подскочил Толик.
А я на олимпиаде по литературе нашу команду в лидеры вывел! А вопросы в финале были аж по творчеству Рабле.
Ох, хитрец! не без восхищения воскликнул отец. Небось, тоже подарочка ждёшь?
Ну, при чём здесь это потупил взор сын.
Ладно, не тушуйся. Молодчина! Рабле это серьёзно. И как тебе эпоха Ренессанса?
Сильно
Валерий Степанович добродушно рассмеялся.
Держи, чемпион, заслужил, и достал из чемодана огромный армейский бинокль с цейсовскими стёклами китайского производства. Сын засиял от счастья.
Ребята, за стол, донеслось с кухни. Толик, мой руки.
Валерий Степанович пригладил редкий пух волос перед зеркалом и вошёл в кухню.
Неужели ничего не замечаешь? с хитринкой глянув на мужа, спросила Люба. Валерий Степанович рассеянно завертел головой.
А что такое?
Ну ты даёшь! Я же занавесочки новые на распродаже купила! и Люба отошла от окна, чтобы получше продемонстрировать мужу новый элемент комфорта. Занавески и впрямь были милые светло-бежевые, в мелкий рубчик.
Ну как?
Париж рыдает! заключил муж.
Я тоже так считаю, заискрилась довольная Люба.
Сели за стол. Валерия Степановича, намёрзшегося в аэропорту, всё ещё знобило. Жена это заметила, достала из буфета интеллигентно позабытую поллитровку и рюмочку.
Выпей согреешься.
Кукушкин нахмурился. Водки он старался избегать, поскольку пятнадцать лет назад, сразу после смерти матери, крепко запил с горя и оказался в больнице. Еле выжил. Всякий раз, когда потом случались какие-то банкеты или праздники и друзья предлагали «пропустить по маленькой», Валерий Степанович, бледнея, с ужасом вспоминал те дни и, боясь сорваться, вежливо отказывался, ссылаясь на язву, которой у него, конечно, не было. Любе обо всём этом он не рассказывал.
Расширение сосудов посредством приёма алкоголя, строгим тоном ментора начал Кукушкин, это, Люба, всего лишь видимость терморегуляции.
Да что ты! искренне удивилась жена.
Да. Всё, на самом деле, лишь игра воображения и чистой воды самовнушение, что вот ты сейчас выпьешь, и тебе станет теплее, и как бы для вящей убедительности, снимающей любые вопросы, добавил: Наука.