Всего за 364.9 руб. Купить полную версию
Ну вот, опять все опытные и бывалые (намек на Белова и Алимова, которые работали здесь уже пятый год) будут болтаться за бортом на плоту и красить эти постоянно ржавеющие подтеки! А молодежь, значит, будет прохлаждаться с кисточками у надстройки? Намек все поняли.
Молодой матрос Алексей Жилдин, которого в момент его поступления на судно после окончания мореходки сразу послали пилить якорную лапу, тут же откликнулся:
А чего я, я, что ли, молодежь? Я готов тоже за борт и красить!..
Ага! Щас! Разбежался! Картузов, зыркнув глазами, продолжил: Жилдин, пойдете красить ваш любимый якорь! Белов и Алимов, ребята, кто, если не вы, сделает наш пароход красивым?! Давайте на покраску бортов, а остальные обеспечивают вас материалами и находятся на внутреннем контуре, работы всем хватит!
Палубная команда со смешками разошлась по местам. «Пилить якорь» это была одна из боцманских шуточек. Молодого матроса палубной команды, как правило, так проверяли на «врубаемость» и лояльность. Кто-то из старших, в этот раз Саша Белов, попросил молодого (по стажу работы) Жилдина, так сказать, в виде исключения, потому как это очень сложная задача отпилить якорную лапу. Имелся в виду запасной якорь Холла, который стоял прямо на главной палубе, рядом с носовым спардеком (верхняя палуба, располагающаяся выше главной палубы), высотой со взрослого мужика, весом полторы тонны и толщиной лап примерно по 30 сантиметров из хорошей, качественной чугунины. Гидрографические суда комплектовались таким запасным якорем на случай обрыва цепи или потери основного якоря с возможностью его замены прямо в море.
Почти десять из десяти новичков, попадавших впервые на судно, сразу бросались с воодушевлением выполнять задание и пилили ножовкой по металлу чугунную лапу якоря. Через какое-то время многие понимали, что попали в розыгрыш, однако особо одаренные пилили несколько часов, удрученно меняя испорченные ножовки! Таким же оказался и Жилдин, который пилил лапу долго и смог даже ей нанести некоторый ущерб, поцарапал лапу! После этого его прозвали «Жи́лой».
Как-то Картузов поручил ему очистить от старых пятен краски, вымыть и высушить на палубе резиновую надувную лодку, которая часто использовалась для различных целей, в том числе для покраски внешнего борта судна. Жила разложил лодку на палубе и давай ее тереть металлической щеткой, предполагая таким образом очистить прилипшие капли краски и сурикового грунта. Конечно, лодка была продырявлена сразу в нескольких местах. Дракон дал ему в «трибогадедадушумать»! Однако напрасно, лодка была уже безнадежно испорчена, о чем, уважаемый читатель, вы помните, как мы чуть не опозорились при операции с «Челюскиным».
После всего этого Жиле поручали только уборочные работы, подай-принеси, и в награду за усердие Картузов разрешил ему покрасить «любимый» якорь штатной черной краской.
На следующий день мы полным ходом двинулись на юго-запад, прямиком в Филиппинское море. Через пару дней были уже у японского острова Якусима. Японский архипелаг прикрыл нас своим «телом» от тайфуна, и мы легли в дрейф (положение, когда судно уподобляется щепке и тихонько дрейфует по ветру и течению) для финишных работ на внешних борта́х. Наконец, еще через пару дней, когда на солнцепеке борта́ окончательно подсохли, мы начали движение в базу, доделывая все остальное на ходу. Постепенно «Армавир» приобретал свою заводскую красоту. Ведь гидрографическое судно редко выглядит с иголочки! На ходу, когда мириады соленых брызг и солнце делают свою работу, пароход за пару недель превращается в железяку со ржавыми подтеками. Теперь же «Армавир», сверкая свежими красками, летел в родную базу, во Владивосток. Бежали последние дни и ночи похода. Накануне пришли вести о том, как потрепал тайфун японцев на Хоккайдо и потом испустил дух, сила его угасла, и он растворился во мгле небес.
Мы, как обычно, в 16:00 заступили на вахту с третьим помощником Колбасиным Сергеем. Между собой мы звали его, конечно же, «Колбаса». Посмотрели, скоро вступаем на территорию, отмеченную на карте красным штрих-пунктиром.
Сергей Станиславович! Почитай, пожалуйста, что за зона, от Северной Кореи вроде далеко?! Только быстро! Через полчаса мы уже в нее войдем! Я сознательно не называл его Колбасой именно на вахте, так сказать, в официальной обстановке.
Исключительная экономическая зона Северной Кореи! Разработка шельфа, рыбная ловля и прочие экономические активности запрещены! Сквозной проход разрешен всем судам!