Всего за 364.9 руб. Купить полную версию
Послышался знакомый звук резко выходящего воздуха из лодочных баллонов.
Я же говорил: чахлая лодочка, не выдержала! Сдулась!! Дракон выдохнул это в гробовой тишине.
На «Челюскине» видно было, как все забегали по палубе, слышно, как визжала лебедка, которая тянула лодку с Геной, кто-то громко крикнул:
Тащите его быстрее, бездельники! Все узнали голос Козловского с мостика.
Наконец, наш прожектор выхватил из темноты тело Жевакина, привязанного к сдувшемуся резиновому мешку, болтающемуся наполовину в воде, потом видно было, как ребята втянули его на борт «Челюскина»!
Возникло минутное затишье, слышны были только плеск волн и шипение рации! Секунды тикали тишина давила
Ну???!!!
Живой!! Все нормально, чуть наглотался морской водички!! донеслось с «Челюскина».
Фу, господи, пронесло!! это уже наш командир, который спустился на палубу и переживал все это вместе с нами, и все, наконец, выдохнули с облегчением.
Глава 4. На точке
Сколько нам тогда высказал Геннадий Михайлович, уважаемый мой читатель, я вам даже не передам, скажу только, что это была тонкая кружевная ткань речи, где жесткий морской терминологический язык ажурно переплетался с бранными, матерными и не только, выражениями. В итоге мы, как беспробудные непрофессионалы, были посланы далеко-далеко, куда никто не ходил, были обозваны обидными кличками, самая милая из которых была «соплежу́и»!
Акимов мрачно выслушал все претензии, оказывается, это мы неправильно тянули, это мы порвали его любимую резиновую надувную рыбацкую лодку, и это мы чуть не утопили несчастного моториста, а кто решил его привязать к лодочной баночке, тот вообще идиот!
Александр Евгеньевич, как полагается, пригласил Геннадия Михайловича на рюмку чая к себе на борт, мол, «взбрызнуть» положительный исход операции, однако Козлевич, так теперь его окрестил наш боцман Картузов, вежливо отказался ввиду полного цейтнота, и не прошло и часа, как ОИС «Челюскин», коптя черным дымом из трубы, растаял в туманном далеке́.
Мы дали полный ход вперед и помчались в точку назначения. Оставались буквально сутки до запуска космического аппарата, и мы торопились, чтобы чего опять не вышло. У меня опять была вахта после бессонной ночи, к восьми утра я уже был никакой и держался только благодаря Таниным булочкам и цейлонскому чаю, который после известного ремонта в Шри-Ланке теперь валялся в каждой каюте, и в штурманской рубке был сделан целый стратегический запас специально для верхней вахты.
Таню мне было жалко, она пошла в рейс с сокращенным наполовину кухонным персоналом, желая заработать дополнительные деньги, и теперь они вместе с дневальной по кухне Тамарой кормили весь экипаж вдвоем. Вся собачья вахта (с 04:00 до 08:00 утра) завтракала перед заступлением в 03:30, а я в это время досыпал, вставал в 03:45 и сразу шел на мостик, поэтому просил поваров закидывать нам что-нибудь прямо в штурманскую рубку, когда будет готова выпечка. А выпечка, хлеб и сдобные булочки, были готовы обычно к пяти часам утра, поэтому кому-то приходилось вставать в это время, снимать хлеба́ с печи, а потом тащить к нам наверх чайник с какао или кофе и плошку с пирожками.
Так мы и жили, не тужили, пока Тамара не свалилась с трапа (так на флоте называют лестницы) на бортовой качке и не вылила чайник с какао себе на грудь. Внутренность любого парохода это, как многоэтажный дом, где все этажи связаны между собой трапами и переходами, многие из них очень крутые, почти вертикальные. Так же и на «Армавире», от камбуза (это, по-морскому, кухня) до штурманской рубки два трапа. Вот на одном из них резиновые тапочки сланцы Тамару и подвели, она поскользнулась и слетела с трапа вниз, в общем, не больно, однако чайник не удержала и вылила горячий какао на себя. Поварской халат, конечно, спас от полного ожога кожи, но путь горячего какао лежал от левой груди девицы и до места, которое я бы назвал «пониже пупка и левого бедра». Кричала Тамарочка так громко, что мы все на мосту сначала просто опешили, потом штурман Алексей Степашин рванул в коридор из штурманской рубки и кинулся к ней, на руках понес в лазарет. Я посмотрел на часы 5:30! Позвонил в каюту доктора:
Сергей, подъем! Он спросонья не понял, что случилось, может, подумал: опять разыгрывают, и повесил тут же трубку.