Всего за 199 руб. Купить полную версию
Пресекая вопрос Нинуськи «а почему?», я достаю из сумочки «Киндер». Так сложилось в нашей семье, что я не слишком балую дочь. И этот подход к воспитанию даёт свой результат любая мелочь приводит Нинуську в восторг.
Спасибо! Ну теперь-то ты посмотришь, как я умею? нетерпеливо интересуется она и делает колесо. С тех пор, как моя дочь освоила этот трюк, колесо она предпочитает любому другому способу передвижения по квартире. Я широко улыбаюсь и плетусь вслед за ней.
Вскипячу чайник, ставит меня перед фактом Катя. Я благодарно киваю и опускаюсь на широкий диван, отделяющий гостиную от зоны кухни. Следующие минут пятнадцать Нинуська развлекает меня своими танцами. Она довольно высокая для своего возраста, и может потому, а может, по какой-то другой причине, грациозности в ней примерно столько же, сколько и в новорождённом жеребёнке. Зато её отсутствие компенсирует завидный энтузиазм. Уж этого добра в моём чаде с избытком. Трудно найти более упрямого и неунывающего ребёнка.
Великолепно! с восторгом резюмирую я, когда Нина останавливается, чтобы перевести дух, и тут же, исподтишка на неё напав, затаскиваю к себе на диван и щекочу, щекочу Нинуська смеётся, и я тоже смеюсь запыхавшись, она сопит, как возмущённый ёж. Касаюсь носом взмокших медных прядей, налипших ей на лицо, делаю глубокий вдох. Младенцем она пахла совсем иначе. Как же быстро уходит время! Кажется, что я за ним совершенно не успеваю и упускаю что-то по-настоящему важное.
Нинусь, шепчу я, а давай бросим всё и рванём куда-нибудь на край света?
Катя оборачивается, так и не донеся до стола блюдо с пирогом, и удивлённо вздёргивает брови. Знаю-знаю, неожиданно! И необдуманно тоже
Ну ты что мам? Мы ведь это уже обсуждали. Я не могу. У меня репетиции и Толик.
Аргумент. У моей дочери, в отличие от меня самой, с личной жизнью полный порядок. Но кое в чём мы с ней всё-таки совпадаем. Если верить Кате, нас магнитом притягивают бедовые парни. Толик как раз такой. Бедовый. Даже его матери трудно вспомнить, какую кость он ещё не ломал, и где у него нет шрама. Неприятности следуют за Толиком по пятам. И, как ни странно, делают его ещё более привлекательным в глазах подружек по песочнице. Прибавьте к этому симпатичную мордашку, белобрысый, дыбом стоящий ёжик волос, шрам, пересекающий бровь, и вот уже перед вами главный сердцеед на районе.
Как он поживает? улыбаюсь я.
Ой, мама, Толик как Толик, не по-детски обречённо вздыхает Нина, отчего мы с Катей смеемся так долго и громко, что начинают болеть животы.
Ну и чего смешного? хмурится Нина.
Ничего. Это мы так Топай уже в ванную. Я тоже хочу помыться.
Смыть с себя этот день. Его липкость и ароматы.
Нинуська уходит. Я помогаю Кате убрать со стола. Ей уже нелегко одной справляться и с хозяйством, и с моей непоседливой дочкой. Но когда я пытаюсь представить кого-то другого на её месте, всё во мне тому начинает противиться.
Кать, может, все же наймём тебе помощницу?
Ни за что, хмурит она седые брови. Или тебе что-то не нравится?
Катя не может скрыть беспокойства в голосе, как ни старается. Я трясу головой:
Нет, что ты. Просто дел ведь у тебя вон сколько. Может, всё-таки посмотришь кандидаток?
Нет, упрямится. Молодые все безответственные. Ничего не могут.
Ну, как знаешь. А я сегодня, между прочим, холодец ела. Помнишь, ты давно-давно готовила на Рождество?
И где ж тебя холодцом кормили?
А, в забегаловке одной Вкусный был. Кать
М-м-м?
А ты чего со мной больше на украинском не говоришь?
Так ведь Александр Николаич всегда на это злился. Я так боялась, что он меня выгонит с волчьим билетом, когда ты стала на суржике балакать. Помнишь? И что тогда? Совсем бы ты одна-одинёшенька без меня осталась.
Ты уже давно не работаешь на Александра Николаевича.
Отвыкла! Катя машет рукой, а я и хотела бы что-то добавить, да из ванны выскакивает Нинуська и снова заполняет собой весь эфир. Что хорошо, с появлением дочери одиночество мне больше не грозит. Тут хоть бы полчаса урвать для себя любимой. Я ведь совершенно чокнутая мамаша, которая больше всего в жизни боится чего-то там недодать, как недодали мне в свое время. Но также выдержать баланс, не став этакой душнилой. Вроде пока получается.
Уединившись в ванной, стаскиваю с себя одежду. Бросаю в корзину, погружаюсь в обжигающе горячую воду. Телефон на всякий случай кладу на небольшой круглый столик, приставленный к ванне банальная перестраховка. Я не думаю, что отчим потребует от меня отчёта уже сегодня. Горозия, кем бы он ни был, не входит в круг его первоочередных интересов. Тут не стоит питать иллюзий. Впрочем, это также не означает, что меня не подвергнут допросу в самом ближайшем времени. Как только у папеньки появится свободная минута. Например, за завтрашним обедом. Есть у нас в семье такая идиотская традиция раз в неделю собираться за одним столом, будто мы охренеть какие дружные ребята. Почему-то мне кажется, что в такие моменты отчим представляет себя потомственным дворянином. Хотя никаких дворян у него в роду, конечно же, не было. Может, этот факт и не дает ему покоя, не знаю. Понимаю только, что нормальному человеку без комплексов не нужны помпезные замки, «Ролс-Ройсы» и эти показательные обеды на огромной лужайке, спроектированной специально приглашёнными из Лондона умельцами.