Сергей Чалый - Наше неродившееся завтра стр 2.

Рождённый боем, выживший в бою.
Шагавший по угольям раскалённым 
Мужчина вспоминает жизнь свою,
По женщинам, в которых был влюблён он[1].

Всесильная, стояла на краю,
Держащая в руках мечи и грозы,
Клянущая себя и жизнь свою,
Смеющаяся даже через слёзы.

И нежная, как солнца первый луч,
Весёлая и грустная, святая,
Как солнца свет, как сотни серых туч,
Она всё-всё и ничего не знает.

Вознёсшая, обиженная всем,
Далёкой даже той любовью первой.
Достигшая, осталась враз ни с чем,
Прослывшая до самой свадьбы стервой.

Она всё помнит, даже те грехи,
Свершённые когда-то пред собою,
И все четверостишья и стихи,
Подаренные ей однажды мною.

Заливистый её я слышу смех,
Не я один от этого хмелею.
Она всё вспомнит, а сильнее всех 
Своих мужчин, что были нежны с нею,

Которым говорила чуть дыша:
«Мне без тебя, поверишь, очень трудно».
И, чтобы с ним была её душа,
Дарила на цепочке знак нагрудный.

Все чувства, те, что есть, все в ней слились,
Кого-то одарит, кого погубит,
Живёт с мужчиной женщина всю жизнь 
Всю эту жизнь другого нежно любит.

Свободой скована, в цепях вольна.
В кругу друзей ей жутко одиноко.
Пусть кажется, что рядом, здесь она 
На самом деле так она далёко.

И всё ж любима, даже не одним,
И всё же любит одного всего лишь.
Пусть ей живётся счастливо с другим,
А упрекнуть иному не позволишь.

Часы с тобой проходят как минута,
Которой проживу десятки лет.
К твоим устам мне на века запрет,
Но доступ дан, он дан, увы, кому-то.

С тобой мне вечер так ничтожно мал,
Проносится в пьянящих, тихих звуках,
С тобой быть рядом это счастье, мука,
С тобой легко и трудно, кто бы знал.

С тобой мне ночь, но не сомкнуть глаза.
Мечта о том, чтоб вместе ждать рассвета.
Я б много дал, я б заплатил за это.
Есть ли в миру такая вот цена?

С тобой мне жизнь как свежести глоток.
Нектар цветка горячими губами.
С тобою пронестись бы над веками
И пить из чаши сладострастья сок.

В ней всё так прекрасно, наполнена нежностью грудь,
Она мне шептала: «Люблю», я же слышал иное,
Она мне лгала Разве можно её упрекнуть?
Взамен не просила подобное, что-то такое.

Она говорила: «Легко и спокойно с тобой»,
Но с губ всё ж слетала какая-то лёгкая злоба,
Пусть ей тяжело, но она забавлялась со мной,
Вернее сказать, забавлялись друг другом мы оба.

Она говорила: «Скучала, горела дотла.
Хотела сама позвонить, но я женщина всё же».
Глаза же кричали: «Я видеть тебя не могла».
И нежное слово, а взгляд холоднее и строже.

И время прошло, мы не виделись тысячу лет,
И в каждой душе что-то хрупкое вдруг надломилось.
Мы рады друг другу с тобой, что же с нами случилось?
Как будто бы стал он нежнее вокруг, белый свет.

Теперь говорила шутя: «Непутёвый ты мой!
И где же тебя столько лет, километров носило?»
Но слышалось мне: «Мой любимый и нежный, родной!
А я ведь тебя уж давно, не один раз простила».

Но тихо, настойчиво вдруг сорвалось: «Уходи».
А губы: «Останься!», как в фильме немом, прокричали.
И каждая клетка молила постой, подожди.
Мы снова вдвоём, мы ведь этого долго так ждали.

Ты мне говорила: «Как всё же с тобой тяжело!»,
Но но силы той нет, чтоб тебя от груди оторвала.
Мы всё-таки вместе, и, видимо, это немало.
Мы всё-таки рядом, и мы пересилили зло.

Одно лишь желанье любой был бы рад ей служить,
Такого она не приемлет, ей это не надо,
В ней что-то есть свыше, чего я не в силах постичь,
Присутствуют в ней жаркий пыл и, конечно, прохлада.

В ней тайна улыбки и блеск малахитовых глаз,
Она в своих мыслях чиста, не приемлет дилеммы.
Мы не были с ней, но, покажется, были не раз,
И нет между нами секретов, запретов на темы.

В ней тайна, какую узнать не дано никому,
И музыки звук, что расслышать в ней сможет не каждый.
Она это та, чью так сложно затронуть струну,
Она это та, кто уйдёт, оглянувшись однажды.

В ней тайна, сокрытая в толщах и недрах глубин,
Живёт меж времён, не зависит от дня или ночи,
И будет с ней счастлив, поверьте, всего лишь один
В тот сладостный миг, в тот, в который она лишь захочет.

Весь мир он её, нет второго такого сродни.
Подобия, как ни ищи, не отыщешь и в сказке,
И если ТЫ есть, то такую её сохрани,
Сорви, если сможешь, пред нею все лживые маски.

Её сбереги от всего, что приходит извне,
Прости, что другому она не сказала: «Не надо».
Кому с ней быть рядом, конечно, решать только ей,
А рядом с ней быть это щедрая в мире награда.