Всего за 449 руб. Купить полную версию
При написании труда «Будущее одной иллюзии» Фрейд не высказывал своих опасений по поводу того, как будет воспринята его публикация, содержащая критику религии. В 1927 году была иная политическая обстановка, не предвещавшая последующих трагических для Австрии событий, связанных с нацизмом и широкомасштабным гонением на евреев. В середине 30-х годов положение коренным образом изменилось. Фрейд полагал, что только католицизм защищает от нацизма, и поэтому не хотел раздражать отцов католической церкви, враждебно настроенных против психоанализа, но с публикацией его работы способных запретить как практику психоанализа, так и публикацию психоаналитических трудов. В написанном до марта 1938 года предисловии к третьей части своей работы (первые две части были напечатаны в форме статей в психоаналитическом журнале «Imago», не рассчитанном на массового читателя) Фрейд подчеркнул, что внешняя опасность удерживает его от публикации и он будет хранить ее в тайне, пока не придет время, когда она «без опаски отважится выйти в свет».
Однако последующие события заставили изменить решение Фрейда не публиковать исследование о Моисее в форме книги. В марте 1938 года произошло вторжение нацистов в Австрию. Счет Фрейда в банке был конфискован, его сына Мартина неоднократно вызывали в гестапо для расспросов, а его дочь Анну продержали там целый день. Реальная угроза жизни близких ему людей была столь велика, что Фрейд не мог больше оставаться в Австрии. Благодаря поддержке друзей и влиятельных политиков ему с трудом удалось получить визу, и, сравнивая себя со старым Иаковом, которого дети привезли в Египет, в первых числах июня 1938 года он вместе с семьей покинул Вену. Находясь в Англии, в июне того же года Фрейд написал второе предисловие к своему исследованию Моисея. Не испытывая больше никаких внешних препятствий, но ощущая «неуверенность перед лицом своей собственной работы», он отважился на публикацию книги. При этом он отдавал себе отчет в том, что, как только его исследование Моисея будет переведено на английский язык и станет известным среди его новых сограждан, выразивших ему поддержку и теплый прием, он тут же лишится симпатии со стороны некоторых из них.
Фрейд предвидел тот враждебный прием, который будет оказан его публикации. И действительно, книга «Человек Моисей и монотеистическая религия» встретила неприятие, а подчас и открытое осуждение со стороны как представителей иудейского вероисповедания, так и некоторых коллег, отговаривавших патриарха психоанализа от подобной публикации. Об этом можно судить, например, по высказыванию специалиста по еврейской истории и библейским текстам Авраама Шаломы Иегуды. «Мне кажется, писал он по поводу опубликованной книги о Моисее, что я слышу голос одного из наиболее фанатичных христиан, выражающего свою ненависть к Израилю, а не Фрейда, который ненавидит и презирает фанатизм такого рода от всего сердца и изо всех сил»[11].
Почему же исследование Моисея вызвало такую негативную реакцию у многих современников Фрейда? Почему близкие ему по духу психоаналитики и друзья отговаривали его от данной публикации? Какие содержавшиеся в работе предположения и заключения явились шокирующими для большей части людей, прочитавших этот труд?
В своей публикации Фрейд повторил, по сути дела, все предшествующие соображения о религии, которые им были высказаны ранее в таких работах, как «Навязчивые действия и религиозные обряды», «Тотем и табу», «Будущее одной иллюзии». Отцеубийство в первобытной орде, акт поедания отца сыновьями, последующий запрет на инцест, заповедь экзогамии, возникновение тотемизма как первой формы проявления религии, очеловечивание почитаемых существ и появление человеческих богов, фиксированность на пережитках прошлого и возвращение забытого спустя сотни лет, являющееся аналогом бредовой мании психотиков религиозного верования, религия как общечеловеческий невроз, мощное воздействие ее на людей, имеющее природу навязчивых невротических состояний, все это нашло свое отражение в книге «Человек Моисей и монотеистическая религия». Но не эти повторения вызвали столь бурную реакцию протеста среди значительной части ее читателей.
Дело совсем в другом. А именно в том, что с первых строк публикации становится ясно: автор намерен отнять у народа, которым он гордился как «величайшим среди своих сыновей», свое происхождение. По мере же чтения работы выясняется, что Фрейд собирается это сделать путем обоснования гипотезы, что человек Моисей, освободитель и законодатель еврейского народа, «был не еврей, а египтянин», давший еврейскому народу в Египте такую новую религию, которая «была египетской», и что цель исследования внести в контекст еврейской истории «образ египтянина Моисея». Одного этого было уже достаточно для того, чтобы, не обращая внимания на приводимые Фрейдом аргументы в защиту своей гипотезы, не только выразить свое возмущение предательством «неверного еврея», но и обвинить его в кощунстве, в подрыве авторитета иудаизма, поскольку в книге утверждалось, что достигнутая греческим народом гармония в развертывании духовной и телесной деятельности «оказалась евреям недоступна» и что в религиозно-историческом смысле «христианство было прогрессом», а иудейская религия «стала в какой-то мере окаменелостью».