Разумеется, я тотчас же потребовала от него объяснений.
– Само собой, – иронически отозвался Равенскар.
Леди Мейблторп бросила на него взгляд, полный неприязни:
– Не считай меня за дуру, Макс. Разумеется, я очень тактично начала разговор. Мне и в голову не приходило, что это больше чем… чем… ну, ты сам знаешь, что можно ожидать, услышав, что молодой человек из общества обратил внимание на девицу из игорного дома. И можешь себе представить мой ужас, когда Адриан с первых же слов объявил мне, что он действительно безумно влюблен в эту особу и собирается на ней жениться. Макс, у меня все слова застряли в горле!
– Он что, спятил? – спросил Равенскар.
– Весь в отца, – с отчаянием сказала леди Мейблторп. – Вбил себе в голову какую-то романтическую чушь. Помнишь, он мальчиком все читал рыцарские романы и прочую дребедень! И вот что из этого вышло! Лучше бы я послала его в Итон!
Мистер Равенскар поднял глаза и задумчиво поглядел на портрет, висевший на стене напротив. На портрете был изображен красивый юноша, почти мальчик, в голубом камзоле. Его длинные волосы были перевязаны лентой на шее, и он подпирал голову тонкой изящной рукой. У него было доброе нежное лицо, но в изгибе губ таился намек на упрямство, который никак не вязался с мечтательным выражением его красивых глаз.
Леди Мейблторп тоже посмотрела на портрет четвертого виконта Мейблторпа. Из груди у нее вырвался тяжелый вздох.
– Что же делать, Макс? – спросила она, переводя взгляд на Равенскара.
– Нельзя позволить ему жениться на такой.
– Ты поговоришь с ним?
– И не подумаю.
– Да, говорить с ним нелегко, но, может быть, тебя он послушает.
– Маловероятно. Сколько вы готовы истратить, чтобы откупиться от этой особы?
– Я пойду на любую жертву, чтобы вырвать Адриана из ее когтей. А уж сколько придется заплатить – в этом я целиком полагаюсь на тебя. Только спаси моего бедного мальчика!
– Мне эта затея страшно не по вкусу.
– В самом деле? – спросила леди Мейблторп ледяным тоном. – Осмелюсь спросить почему?
– Терпеть не могу идти на поводу у вымогателей.
– А, поэтому, – с облегчением сказала леди Мейблторп. – Утешься мыслью, что деньги вымогают не у тебя, а у меня.
– Да, это несколько утешает, – признал Равенскар.
– Она наверняка захочет урвать побольше. Салли говорит, что ей по крайней мере лет двадцать пять.
– В таком случае она будет дурой, если согласится взять меньше десяти тысяч.
У леди Мейблторп отвалилась челюсть.
– Что ты говоришь, Макс!
Он пожал плечами:
– Адриана нельзя назвать нищим. Кроме того, у него есть титул. Десять тысяч, не меньше.
– Это же грабеж!
– Совершенно верно.
– Так бы и удавила мерзавку!
– К сожалению, подобные похвальные действия идут вразрез с законами нашей страны.
– Придется платить, – уныло сказала леди Мейблторп. – Взывать к ее совести, надо полагать, бесполезно?
– Нет, нам ни в коем случае нельзя проявлять слабость.
– Да я и не хочу с такой дрянью разговаривать! Представь себе, Макс, она сама сидит за карточным столом и держит банк! Какая же это, должно быть, бесстыжая особа. Салли говорит, что у них собираются все гуляки Лондона и она привечает даже таких негодяев, как лорд Ормскерк. Он вечно трется около нее. Боюсь, что у нее с ним совсем не такие невинные отношения, как воображает мой бедный обманутый мальчик. Но когда я ему это сказала, он так и взвился.
– Ормскерк? – задумчиво спросил Равенскар. – Тогда надеяться не на что. Попытки договориться с особой, которая поощряет ухаживания Ормскерка, обречены на провал. Я был об Адриане лучшего мнения.
– Его тоже нельзя винить. Он же никогда не имел дела с подобными людьми. Бьюсь об заклад, что эта девка рассказала ему о себе какую-нибудь трогательную историю.