Ничего себе местечко!
Ко всему прочему, то, чего он хотел, ему, похоже, не удастся ни купить, ни получить силой.
Энн продолжала глядеть на него не только с большой тревогой, но и очень недоверчиво. Макшейн ответил ей мрачной усмешкой. Он приехал сюда из-за Кэша Уэзерли. Кэш Уэзерли покушается на его собственность. И, без сомнения, зарится на хозяйку салуна. Его желание настолько сильно, что он не остановится даже перед убийством.
Йен ввязался в это дело, охваченный неистовым гневом, который пронизывал все его существо. «И стал владельцем борделя, – ехидно напомнил он себе, – не ясна также связь Эдди Маккестла с Энн. Не исключено, что она тоже принимает клиентов».
Ну почему он не нашел времени повидаться с Ральфом! Они вели дела по почте, и Иен знал не слишком много. Он знал только, что Энн Маккестл – партнер Эдди, а под партнером с той же фамилией подразумевается жена. Или дочь. Хотя владеть борделем на паях с собственной дочерью… Кроме того, Энн не возражала, когда Макшейн называл ее «миссис Маккестл». Гарантии, которые Эдди требовал при заключении сделки, доказывали, что он заботится об интересах Энн. И это очень походило на заботу о любимой жене.
Йен не мог осуждать старика, не устоявшего перед ее очарованием, он и сам не остался равнодушным к чарам Энни Маккестл. А гнев, разочарование и собственнический инстинкт только усиливали его чувства. Да, она способна привлечь в салун множество посетителей.
Может, она раньше уже спала с Кэшем Уэзерли? Ведь она сказала вчера, что ей нужно быть с каким-то посетителем. Или она солгала?
Конечно, солгала. Но даже мысль о том, что она могла спать с Кэшем Уэзерли, приводила Йена в бешенство.
Кэш хочет ее заполучить, это сразу видно по тому, как он смотрел на Энн. Кажется, у Йена появилась еще одна причина ненавидеть Кэша Уэзерли.
Нет, он этого не допустит. Никогда. Ни за что.
Макшейн резко вскочил с кресла, и Энн испуганно отшатнулась.
Он прошел мимо нее к умывальнику, сполоснул лицо, вытер его полотенцем и обернулся:
– Оденьтесь и приведите себя в порядок.
– Но я одета.
Он покачал головой:
– У вас есть что-нибудь понаряднее? Не кричащее, не слишком открытое и не черного цвета. Если Хотите, я помогу выбрать платье.
– Что?
– Платье. Я хочу помочь вам найти подходящий наряд.
– Стойте! – закричала Энн, бросаясь к шкафу. Застыв перед ним, словно каменное изваяние, она глядела на Йена, как на сумасшедшего. – Не беспокойтесь, я всегда одеваюсь сама и сама выбираю одежду. Но зачем мне нарядное платье?
– Для свадьбы.
– Чьей свадьбы?
– Вашей.
– Моей?
– Нашей свадьбы.
Взяв Энн за талию, Йен легко отодвинул ее в сторону, намереваясь открыть шкаф, но она повисла на его руке, из-под растрепавшихся золотистых волос гневно сверкали глаза.
– Не будет никакой свадьбы!
– Почему нет?
– Потому что… потому что… Мы не знакомы…
– Йен Макшейн, – церемонно поклонился он.
– Хорошо! Я знаю. Но вы мне не нравитесь.
– Это необязательно.
– По-моему, наш разговор не имеет смысла.
– Он имеет чертовски глубокий смысл.
– Прекратите! – закричала она. – Да кто вы такой? Являетесь сюда, диктуете свои условия и думаете, вам будут подчиняться?
– Я владелец большей части салуна.
– Еще не известно, правда ли это… – начала Энн.
Макшейн взял с туалетного столика нераспечатанное письмо Ральфа Ренинджера и протянул ей. Энн держала конверт, не решаясь вскрыть. Йен сделал это за нее и прочел:
– «Дорогая Энн, примите мои соболезнования по поводу смерти Эдди. Понимаю, в каком Вы состоянии, но дело не терпит отлагательств. Мне очень неприятно сообщать Вам об этом в письме, но Эдди перед смертью продал свою часть салуна, и Вы должны быть поставлены в известность относительно Ваших прав на собственность Маккестлов.