А если в ее опекунше есть хоть малая доля амбициозности Сары, от него могут потребовать жениться на этой девушке и тем самым возместить ущерб, нанесенный ее репутации.
— Будь я проклят, если соглашусь на это! — гневно сказал маркиз.
Но тут он решил, что начал уж слишком предаваться мрачным предчувствиям. Он выполнит просьбу девушки: высадит ее в Кале, а затем забудет о ней.
Когда она вновь попадет в беду, он к тому времени будет, возможно, на другой стороне мира. Но куда он намерен отправиться, маркиз еще не решил.
«Наверное, лучше всего отправиться в Средиземноморье, по крайней мере для начала», — подумал он.
Он вспомнил, как красочно описывал Смоллетт 3 Ниццу, и знал, что в это время года там настоящая весна, много солнца и голубое море.
«Ницца так Ницца, — сказал он себе. — Не все ли равно?»
Там такое голубое море! И тут он вспомнил глаза Сары.
— Она преследует меня в мыслях — вот что она делает! — воскликнул он.
Маркиз представил, как она обхватила руками шею Антония и подняла к нему свое лицо — о, какое знакомое движение, которое, как он самонадеянно верил, она дарила только ему.
Разве она не повторяла, что любит его так, как никогда никого не любила?
Его глаза застилало пламя гнева, и вновь сжимались кулаки.
— Проклятие! Проклятие! Проклятие ей! — громко восклицал он, и его голос сливался со свистом ветра и с внезапным хлопком парусов, когда судно накренилось на правый борт.
«Нам предстоит бурный переход», — подумал маркиз.
Глава 3
Ола была настолько усталой, что, в отличие от маркиза, не слышала подъема якоря и не почувствовала, как подбрасывало и швыряло яхту после выхода из гавани.
Она спала глубоко и без сновидений, пока ее не разбудил стук в дверь, Когда она сказала: «Войдите!», появился стюард и, передвигаясь осторожно по каюте, поставил закрытую чашку — такую, которую используют, как она слышала, в море в ненастную погоду, — рядом с ее кроватью.
— Нам предстоит бурный переход, мисс, — сказал он. — Я принес вам кофе, а если вы хотите чего-либо поесть, то шеф постарается сделать, что можно, хотя сейчас трудновато работать в камбузе.
— Кофе — все, что мне нужно, — ответила Ола, — и большое спасибо вам.
— Я бы посоветовал вам оставаться здесь, мисс, — сказал стюард, уходя. — «Сухопутному моряку», как мы обычно говорим, ничего не стоит сломать ногу в такую плохую погоду.
Ола поняла, что он тактично не упоминает о морской болезни, которая может у нее разыграться, но она-то знала, что была хорошим моряком.
Ее отец был влюблен в море, и когда она была еще маленькой, он часто катал ее в лодке, и она скоро поняла, что, как бы ни волновалось море, ее никогда не укачивало.
Когда стюард ушел, она подумала, что надо было спросить его, в какое время они достигнут Кале.
У нее было предчувствие, что если она не будет готова .сойти на берег, как только они причалят, это вызовет недовольство маркиза.
Когда прошлым вечером они шли к судну в густом тумане, она уже догадывалась, что он был недоволен собственным великодушием, когда предложил перевезти ее через пролив.
Он резко распорядился, чтобы стюард проводил ее в каюту, и она почувствовала тогда, что ее судьба висела на волоске, поскольку он был одинаково готов как исполнить роль доброго самарянина, так и предоставить ее воле судьбы.
Она содрогнулась при мысли о том, как ужасно было бы выйти замуж за Жиля. Она никогда раньше не думала о нем как о мужчине, пока он не проявил своего предательства, стремясь завладеть ее состоянием.
«Это большая беда — иметь столько денег, — думала Ола про себя, — если бы у папы был сын, я не оказалась бы в таком ужасном положении».