Однако по ночам ему трудно было заснуть, и подобно школьнику, он вычеркивал в календаре дни, оставшиеся до окончания официального траура Сары, когда они смогут пожениться.
Она должна была стать свободной третьего марта, но они решили, что будет пристойнее подождать еще месяц. Окончание этого срока было для маркиза подобно свету, сияющему во тьме.
Он уже купил Саре обручальное кольцо и несколько дорогих украшений. Они были заперты в ящике его стола, дожидаясь часа, когда маркиз сможет подарить их ей и перед всем миром объявить Сару своей женой.
Жажда увидеть ее еще раз подстегивала маркиза вновь поехать в Элвин. Даже если он не сможет обладать ею — о чем так страстно мечтал, — он хотя бы будет держать ее в своих объятиях, целовать ее и слышать восторженные признания, ее нежный, мелодичный голосок.
Он уже прикидывал, когда поедет к ней, как неожиданно получил письмо и увидел ее знакомый почерк. У него сердце подпрыгнуло от радости.
«Я никогда еще не чувствовал себя таким влюбленным!» — говорил он себе.
Он открыл письмо и прочел:
Ана, моя горничная, сказала мне сегодня, что ее мать умерла.
Она сейчас же едет на похороны, и ты знаешь, любимейший, прекраснейший Бойден, это значит, что мы можем быть вместе, к чему оба так стремимся.
Я знаю, ты, как и я, будешь считать часы, когда мы сможем ощутить крылья экстаза!
Приходи ко мне, как обычно, через сад завтра, в полдесятого.
Слуги уходят спать рано, и я буду ожидать тебя… ожидать… ожидать, пока не почувствую твои руки, обнимающие меня.
Я люблю тебя!
Сара.
Маркиз читал и перечитывал записку и твердил себе, что ни одна женщина не может быть столь любящей, восхитительной и во всем соответствующей положению будущей маркизы Элвингтонской.
— Я самый счастливый человек в мире, — громко сказал он, — и я увижу ее завтра!
Он вновь прочитал письмо.
Она писала, что ее горничная Ана уезжает сегодня. Так зачем ждать до завтра и упустить свидание сегодня вечером?
Он взглянул на часы.
Маркиз поднялся сегодня рано, а письмо уже ожидало его на столе, накрытом к завтраку.
Он рассчитал, что если выедет из Лондона не позже следующего часа, то сможет прибыть в Элвингтон около восьми вечера.
Поужинав, он поедет верхом через парк, поля, и, как и прежде, будет в усадьбе около десяти часов.
Окно 2 не будет открыто для него, но слуги будут уже спать, и если Сара будет в своей спальне, он легко сможет привлечь ее внимание из сада, не беспокоя никого в доме.
«Я приготовлю ей сюрприз!» — говорил он себе с улыбкой, представляя, какую радость и приятное возбуждение доставит им обоим его неожиданный приезд.
Он распорядился немедленно запрячь в фаэтон четверку его самых быстрых лошадей, и вскоре уже ехал в сторону Элвина.
Слуги маркиза не удивились его появлению в поместье, поскольку загородному персоналу были даны указания всегда быть готовыми к приему хозяина, а повар в любой час мог подать превосходные блюда.
Приняв ванну и переодевшись, маркиз хорошо поужинал, обслуживаемый тремя лакеями под руководством дворецкого.
В девять сорок пять он направился к парадной двери, за которой его уже ожидала одна из самых резвых лошадей.
Поскольку маркиз часто прогуливался верхом после ужина, то его прислуга не заподозрила бы, куда он едет. Уверенный в этом, он был бы крайне раздражен, если бы узнал, что все в доме, от дворецкого до мальчика-слуги, были в курсе его увлечения вдовой из соседней усадьбы.
— Могу только сказать, — обратился один из лакеев к другому после отъезда маркиза, — что ей повезло подхватить его милость. Нет другого джентльмена, равного ему в спортивном мире.
— В этом ты прав, — отвечал его товарищ, — по-моему, она вполне подходит ему. Но мне самому вдовы не по душе.
— Почему это? — спросил его друг.