Всего за 409 руб. Купить полную версию
Держись, мой хороший.
Она делает вид, что не боится крови, что для нее, серой офисной трудяги, обычное дело спасать человека от огнестрела.
Мне трудно терпеть.
Держись, мой хороший. Мы справимся. Подыши, она садится рядом, берет меня за руку и начинает громко ритмично сопеть.
Х*ле ты делаешь? Я ж не беременный.
Мне смешно наблюдать за паникующей женщиной, но вместо хохота из моего рта вылетает кашель, и я корчусь от боли.
Пожалуйста, не разговаривай. Терпи, мой хороший, она шепчет, приговаривает, шмыгает носом и гладит меня по голове. Не бойся.
Не бойся, говорит
А я не могу не бояться!
Твою ж мать, как тут не бояться?
Мне пи*дец страшно. Страш-но! Но не только от того, что я вот-вот сдохну. Нет. Думаю, что как раз на это мне уже плевать. Страшно, что я не успел, что не справился, что мою книгу издадут, что ее прочитают, что я навсегда останусь в памяти людей говном. Страшно, что не извинился, не раскаялся, что, если и существует ад, меня там уже поджидает черт с огромной сковородкой, вилкой и щипцами для выкручивания яиц. И я ничего не могу изменить.
«Скорая» едет. Не бойся. Все будет хорошо.
Нет.
Хорошо точно не будет.
И спор проигран
Ну как так? Единственное дело, которое я наконец решил довести до конца, провалено.
Опубликуют, и, как назло, книга станет бестселлером, разлетится миллионным тиражом, а меня уже нет. И нет возможности объясниться и оправдаться перед читателями. Не получится парировать колкости критиков
Страшно мне, что и после смерти придется краснеть за этот ссаный дневник.
«А-оу» звенит телефон старым звуком аськи.
Пришло уведомление (много лет назад установил себе этот ретрозвук сообщений и теперь скачиваю его на каждый свой новый смартфон, как дань уважения мессенджерам прошлого и в силу привычки). И зачем я об этом думаю в такую минуту? И о чем вообще нужно думать перед смертью?
Дай
Прошу Новенькую подать мне телефон.
Голова кружится.
Кровь вытекает на бетонный пол проклятого балкона. Шелк, зараза, совсем не впитывает жидкость, липнет, деревенеет и окрашивает своих зеленых китайских драконов в цвет свершившейся мести. Новенькая трясется, ритмично дышит мне в ухо. Смартфон аоукает, сообщения приходят, а я лежу, хриплю, кашляю.
И, кажется, теряю сознание.
Глава 0. Истина рождается в
Видел, кого к нам привели? спрашивает Филипп.
Филипп это мой друг детства. Странный, чудаковатый, но мой лучший друг, если, конечно, не обращать внимания на то обстоятельство, что других друзей у меня попросту нет.
Описывать его внешность не хочу.
Какая разница, какого цвета у него глаза? (!если что, карие). Думаю, хватит упоминания того, что они у него есть. Есть еще и руки, и ноги, и шея, все кривое, но в нужном количестве. В общем и целом обычный, ничего особенного. Худой, высокий.
Что еще
Филипп, можно сказать, веселый парень, насколько бывает веселым застенчивый и затюканный программист с «глубоким внутренним миром», как он сам любит о себе говорить. Насчет упомянутой глубины не знаю, но ростом Филипп чуть выше меня, если быть точным всего на полсантиметра, но этого ему всегда было достаточно, чтобы при распределении ролей в играх он назначал себя величественным волшебником, братом Гэндальфа, а я без жребиев и голосований всегда оставался безымянным полуросликом, робким помощником и заместителем легендарного Фродо.
Глухой? Спрашиваю, ты видел новенькую?
Филипп, пригнувшись, останавливается у меня за спиной, хотя знает, гад, что я терпеть этого не могу.
Наклоняется через спинку моего именного кресла премиум-класса, оформленного в классическом стиле, с деревянными вставками из красного дерева, отвлекает от работы и надоедает своими глупыми вопросами. И не проигнорируешь же. Не отстанет.
Что ты хотел?
Поднимись да посмотри, говорит он и ставит бутылку с газировкой на мой стол. Только осторожно.
Он тычет пальцем за перегородку и требует, чтобы я проверил.
Вот, оказывается, для чего начальство отгородило нас этими непрозрачными картонными заборчиками чтобы мы не отвлекались от мониторов и не переглядывались в рабочее время. И чтобы, если встаешь с места, твою ленивую голову халтурщика было видно через весь кабинет.
Давай потом, а? Я занят, отвечаю и подстилаю салфетку под его бутылку.
Ого, ты заставку сменил? Покажь!