Всего за 149 руб. Купить полную версию
Он или лысый дядечка? хмыкнула Женька.
Он.
И ты пойдешь?
Я развела руками.
А нам что делать? поинтересовалась сестрица. Опять тут сидеть и ждать тебя?
Зачем? удивилась я. Идите на вечеринку. Я поужинаю с Тимуром и приеду к вам.
Как же, хмыкнула она.
Ты же сама говорила: мне надо устраивать личную жизнь.
Но не с ним же.
Помнится, в первую встречу он тебе понравился.
Я его плохо знала.
Когда вы успели познакомиться ближе?
Ирка махнула рукой.
Мне не нравится, как он с тобой обращается. Утром в кафе он вел себя бесцеремонно.
Многое изменилось. Он все переосмыслил и понял, что жить без меня не может.
Сестрица только усмехнулась.
Надеюсь, ты понимаешь, что "жить без тебя не может" закончится вместе с твоим отпуском, заметила она, поднимаясь, Жень, пойдем на вечеринку?
Подруга пожала плечами.
Я уже нацелилась, так что не против.
Я непременно присоединюсь к вам.
Они мои слова оставили без ответа, удалившись в комнаты собираться, я села на диван и уставилась в стену. Потом перевела взгляд в сторону балкона. Я, что, действительно, собираюсь сделать это?
Вскоре девчонки удалились, нанеся боевой раскрас. Проводив их, я прошла на балкон. Окна напротив за ветвями просматривались плохо, но изогнувшись, я увидела в одном из них Алину. Она курила в форточку, сидя на подоконнике. Прикинув нумерацию на этаже, я поняла, что окна Тимура находятся прямо напротив нашего номера.
Изогнувшись колбасой и рискуя свалиться вниз, я смогла заметить, что они завешены плотными шторами. Парень не любит дневной свет или ему есть что скрывать? Во второе верилось куда больше. Прежде чем приступить к осуществлению плана, я спустилась в ресторан внизу и перекусила, пялясь на всех подряд. Надеялась, что встречу Тимура, но он, кажется, в принципе, не жаловал общество людей, появляясь в нем только по мере необходимости.
Еще немного поскучав, я вернулась в номер, где и провела остаток времени. Ближе к полуночи я решила, что час настал. В нескольких окнах отеля горел свет, но многие оставались темными люди или легли спать, или ушли веселиться. Я не стала зажигать свет в гостиной, прошла в комнату, быстро переодевшись в легкие удобные штаны и спортивную майку, нацепила на плечи маленький рюкзачок и вернулась к выходу. Тихо скользнула вниз и вскоре оказалась во дворе отеля среди раскидистых деревьев.
Под ними располагались лавочки, и я немного посидела на одной, гипнотизируя окна Тимура. Они по-прежнему были завешены, и ни капли света не пробивалось. Я вздохнула, начиная обзывать себя разными словами. Что за идиотская затея? Я, действительно, хочу забраться к нему в номер и посмотреть, что там происходит? С чего я решила, что он будет в номере, он может быть где угодно.
"Зато можно осмотреть его комнату", выдал вдруг внутренний голос.
Я воодушевилась, но тут же скривилась. Зачем, интересно, мне осматривать его комнату? На данный вопрос ответа не было, но я с упорством, достойным лучших, загорелась этой идеей. Осмотревшись, я приблизилась к дереву, растущему ближе всего к его окнам, ухватилась за нижнюю ветку и подтянулась. Через мгновенье я уже стояла на ней и тянулась к следующей. Ни к месту пришли в голову слова Тимура о том, чтобы я не лезла в игру.
Я, конечно, и не претендую, потому как даже не догадываюсь, о какой игре речь, но мой поступок выглядит в этом свете весьма подозрительно. Если он вдруг меня поймает, мало мне не покажется. Несмотря на здравомыслие, упорно стучащееся в мою головушку, я продолжала свой рейд и вскоре уже шла по ветке в сторону балкона Тимура. В какой-то момент она кончилась, и я, мысленно перекрестившись, прыгнула вперед, уцепившись за перила. Вот весело было бы разбить себе голову, тем более, даже для себя не понимая цели своих поступков.
Подтянувшись, я оказалась на балконе, присела и огляделась по сторонам. Было тихо, кажется, меня никто не заметил. Припав к балконной двери, я прислушалась: за ней стояла абсолютная тишина. Аккуратно опустив ручку, я чертыхнулась: дверь была закрыта. Посидев для всячины минут десять, я смогла сделать вывод, что я полная дура. Сижу ночью на чужом закрытом балконе, в номере никого, цели неясны, в общем, кретинизм прогрессирует. Еще через десять минут я заскучала и решила выбираться отсюда, пока о моих похождениях никто не узнал.
Только я начала подниматься, как в комнате раздался шорох, а следом из-под портьеры полился едва заметный желтый свет, как будто в комнате зажгли лампу или фонарь. Я медленно опустилась на корточки, вжимаясь в стену. Так рвалась что-нибудь увидеть, а теперь стало страшно, сердце гулко забилось, мне казалось, его стук слышен даже в комнате. Я затаилась, слыша, как осторожно приближаются шаги. Кто-то остановился у балкона, и я зажмурилась, вжимаясь в угол, надеясь, что человеку не придет в голову выйти сейчас сюда.