Всего за 199 руб. Купить полную версию
Эти обозначенные мостики продолжают ритм. Не будь их, ты не смог бы представить, что следует за трампам. Но. Как только у тебя не получится разгадать, что дальше, именно в это мгновение осознаешь, какое множество элементов имеет право на существование. Привычки и ожидания сужают восприятие, делают мир примитивным. Да, все человеческие существа это любят, но вера в то, что общество оцивилизовывается, позволяет видеть приятные сны. С водоворотами и водопадами. Парам-пам.
Жизнь больше похожа на коллаж, поэтому отбрось все свои представления и фантазии о цельном романе. Вот девочка, вот дом, вот картина в руках.
Хотя сравнение с коллажем мне больше не нравится. Лучше пустить свет через витражи.
Так бы вам сказала любая в курятнике.
Самая рыжая из рыжих
С тех пор как Янита впервые сварила краску из марены, прошло восемь лет. Любимая бабушка уже умерла, но внучка и теперь верила, что краски, приготовленные вручную, оживляли картину, вели со зрителем нескончаемый диалог. Некогда выученные рецепты, словно молитва, хранились не в памяти, они залегли намного глубже, упрочились в самом существе.
Димитровград в те годы был удобрен и покрыт копотью. Нещадное солнце тянуло из жителей последние силы. Подобно собственной обожжённой коже, люди черствели и уплотнялись изнутри. Примиряли только расстояния: сто шагов под палящими лучами, чтобы оказаться в безопасном, надёжном месте в убежище. Удобно и не хлопотно. К несчастью, не было углов, где хотелось бы задержаться: пыльные растрескавшиеся дороги, заваленные хламом квартиры, выжженные леса. Люди маялись от безденежья и тоски, не ждали ничего хорошего в будущем.
Янита не поддавалась общему унынию, поскольку пребывала в собственном мире особой восприимчивости и красок. Дар богаче, острее ощущать красоту крепчал в ней с рождения, но объяснить, что он из себя представлял, не получалось, не хватало слов. Ребёнком она верила, что все люди обладают такой же способностью, но вера быстро запнулась, потому что найти соратников так и не вышло. Лишь в книгах удалось обнаружить отсылки к её особенности, которая, как она узнала позже, называлась «Синдромом Стендаля».
Ровно перед тем, как раздался истошный крик матери, и Яня вбежала на кухню, она бережно складывала в рюкзак свои сокровища: завёрнутые в чистую тряпочку ножницы, складной ножик, намытые и высушенные полиэтиленовые пакеты, блокноты, уголь, карандаши, рисунки.
Дочка, ты только посмотри, что он принёс! воскликнула мать, когда Янита появилась в проёме двери.
Яня скривилась: мать называла её дочкой, только когда собиралась сказать или сделать что-то дурное. Эти материнские повадки, умелые извороты залягут в сознании девушки навсегда, и первым позывом на нежное обращение станет желание спрятаться и защититься.
Отец курил на балконе, время от времени проводя по рыжей голове огромной ладонью. Яня подобралась к столу, на нём лежала туго набитая холщовая сумка.
Немедленно отойди! крикнула мать.
Не трогай, вяло согласился отец.
Белов был человеком покладистым, поэтому часто уступал упрямой жене. Через окно, разделяющее балкон и кухню, Яня уловила виноватый взгляд отца. Она свела брови, мгновенно протянула руку и отодвинула край сумки. Лицо вспыхнуло от изумления, а сердце застучало с такой силой, словно выскочило из тела и повисло в воздухе, возле самого уха. Янита на секунду закрыла глаза, чтобы убедиться в реальности происходящего, набрала в лёгкие воздуха и на выдохе ещё раз взглянула на сумку. Около десяти чёрных гранат так буднично тёрлись друг о друга выпученными боками, будто это были мандарины в сетке.
Зачем они нам? вымолвила Яня.
Твой отец всего боится, мать махнула полотенцем, которое не выпускала из рук и которым, надо думать, до этого лупила мужа.
Чего боится? Что происходит?
Пока мать раздумывала над ответом, Белов втиснулся на кухню и рывком взял сумку со стола. Мать от испуга взвизгнула. Отец, не мешкая, поднял сумку над головой и поставил её на антресоль в прихожей.
Пусть пока побудет здесь, заключил он.
Янита отошла на несколько шагов, как отходят от мольберта, чтобы воспринять всю картину целиком, и принялась наносить на невидимый холст мазки. Отец был красив высокий, широкий, с греческим профилем он крепко обнял пухлую жену, которая неустанно колотила его по спине. Белова была человеком азартным, не любила проигрывать, в любом конфликте последнее слово должно было оставаться за ней. И несмотря на то, что отец якшался с уголовниками, именно она в их семье властвовала, деспотично отстаивая мещанское мировоззрение. Отец же стал жертвой её манипуляций, но этого, кроме них троих, никто не знал. Быть может, именно поэтому, что Янита знала правду о тиранических наклонностях матери, но не разделяла её убеждений, их отношениям так и удалось сложиться.