Всего за 299 руб. Купить полную версию
На самом деле ему было не по себе. Он понял, что они заплутали, ещё полчаса назад.
Знаешь, Маша, на лыжах всегда чувствуешь себя вроде как путешественником! нарочито бодрым голосом провозгласил он. Представь себе, что мы находимся в неизведанных краях. Вот пройдём через лес и выйдем к селению туземцев. Вперёд, за мной!
И Васечкин бодро покатил вперёд.
Маша и Петров молча катились за ним. Они прошли через лес и оказались на краю глубокого оврага. Сквозь снежок внизу поблескивал замёрзший ручей.
Ну и где же твоё селение? спросила Маша.
Как, ты не видишь селения? Васечкин широким жестом обвёл вокруг. Вон перед нами хижины, сделанные из звериных шкур. В них живут эти ну как их питекантропы, вот! Если мы не пройдём мимо них с максимальной осторожностью нам несдобровать. Они поймают нас и съедят. Сначала меня, потом тебя, а потом Петрова.
А почему меня последним? поинтересовался Петров.
Ты из нас самый толстый, объяснил Васечкин. Сладкое всегда оставляют напоследок.
Петров насупился.
А я не дамся! сказала Маша. Я буду визжать, они перепугаются и исчезнут.
Ничего ты не понимаешь, усмехнулся Васечкин. Чем громче ты будешь визжать, тем для них вкуснее. Как устрицы.
Почему как устрицы? поинтересовался Петров.
Потому что устрицы пищат, когда их глотают. Это всем известно.
Ничего подобного, возразила Маша. Мой папа недавно был во Франции, они там ели эти устрицы. Сколько хочешь. И он говорит, что они, наоборот, очень даже серьёзные. И молчаливые. И никто не пищит!
Они очень тихо пищат! возразил не желавший уступать Васечкин. Надо прислушиваться.
Вы есть хотите? прервал дискуссию Петров, у которого от этого разговора за-свербило в животе. Я хочу!
Он скинул с плеч рюкзак, извлёк оттуда заготовленные бутерброды.
Некоторое время все молча ели.
Ну как переименованная булка? спросил с набитым ртом Васечкин.
Почему переименованная? удивилась Маша.
Потому что раньше, важно пояснил Васечкин, она называлась французской.
А теперь она называется городская. Борьба с преклонением перед иностранщиной.
Откуда ты знаешь? поразился Петров.
Я много чего знаю, скромно потупил глаза Васечкин.
Да ничего подобного! возмутилась Маша. Что ты его слушаешь! На одном из папиных снимков, которые он в Париже делал, симпатичная француженка, мадемуазель такая, тащит батон длиной с лыжную палку. Это и есть французская булка. Да и у нас они во всех французских булочных продаются.
А ещё у нас есть апельсины, примирительно сказал Петров.
4. Прыгающие сумерки
Они съели апельсины.
Жалко, что больше не взяли, сказал Петров.
Маша спросила:
Ну, Васечкин, куда теперь? Ты знаешь дорогу?
Конечно, нет! объявил повеселевший после еды Васечкин. У нас нет компаса и карты, а первобытные люди собираются на охоту. Они уже слопали нашего единственного проводника и помощника огромного датского дога по кличке Мушкетёр, и мы похоронили его белые кости в том сугробе. Мы полили сугроб горючими слезами, и весной на этом месте вырастет баобаб! Не веришь? Скажи, Петров?
Пожалуй уклончиво сказал Петров. Может и вырастет
Ты ужасное трепло, Васечкин! заключила Маша. Но всё-таки хочется попасть домой не слишком поздно. А сейчас уже около пяти. Смотри смеркается. Или мне уже пора папе позвонить?
Она потянулась за телефоном.
Погоди, не звони! остановил её Васечкин. Сейчас разберёмся. Пошли вперёд.
Они двинулись дальше.
Сумерки приближаются короткими прыжками! заявил Петров.
Это как это? удивилась Маша.
Очень просто. Опустишь глаза, потом поднимешь, и тут же видишь, что стало темнее, чем было только что.
Маша проверила. Так оно и было.
Действительно, растерянно подтвердила она. Какой ты наблюдательный, Петров!
Петров покраснел.
Там, где небо посветлее, там должен быть северо-запад! объявил Васечкин.
Где же оно посветлее? резонно возразил Петров. Оно везде темнее.
И в самом деле, сумерки валились со всех сторон, вихрями снежинок, тяжёлыми хлопьями с деревьев. Серое небо стало принимать фиолетовый оттенок. Деревья неожиданно расступились.
Пошли по этой просеке! обрадовался Васечкин. Куда-нибудь она нас выведет. Вперёд, за мной!