Всего за 600 руб. Купить полную версию
Чтобы история России продолжилась, и русская трагедия не повторилась впредь, сегодняшней российской нации надо прозреть. А для этого ей необходимо заново познать и переосмыслить всё самое поучительное из того, что до сих пор понято и сказано о ней выдающимися умами человечества. В частности, великим русским философом и политическим мыслителем первой половины XX века И. Ильиным, который писал: «Судьбы народа сокрыты в его истории. Она таит в себе не только его прошлое, но и его будущее; она являет собою его духовное естество: и его силу, и его дар; и его задание, и его призвание. История народа есть молчаливый глагол его духа; таинственная запись его судеб; пророческое знамение грядущего. Эта запись о России дана всякой смущенной и вопрошающей русской душе, пусть приникает и читает; и, читая, пусть разумеет и укрепляется; а укрепившись, пусть не малодушествует и не ропщет
Мукою четырнадцати поколений научились мы духовно отстаиваться в беде и в смуте; в распадении не теряться; в страдании трезветь и молиться; в несчастии собирать силы; умудряться неудачею и творчески расти после поражения; жить в крайней скудости, незримо богатея духом; не иссякать в истощении; не опустошаться в запустении; но возрождаться из пепла и на костях; всё вновь начинать "ни с чего"; из ничего создавать значительное, прекрасное, великое и быстро доводить возрожденную жизнь до расцвета
Читайте же, маловерные, скрижали нашего прошлого; читайте и умудряйтесь; но стойте и боритесь до конца; и не ропщите в ожидании грядущего»[10].
2. Устарел ли Ильин для России будущего
Будучи верным патриотом России и её истинным националистом, И. А. Ильин, как верно отмечают непредвзятые исследователи его творчества, искренне попытался «вооружить русский народ той спасительной идеологией, которая позволила бы России стряхнуть иго богоборческой власти и чуждых западнических доктрин, возродить веру в свои силы и духовную мощь, восстановить великое государство с морально крепкой и здоровой нацией»[11].
Основную причину «угасания национального самочувствия патриотической холодности извращения и оскудения государственного чувства и всех связанных с этим последствий интернационализма, социализма, революционности и пораженчества» Ильин видел в том, что мыслящая часть российского общества русская интеллигенция «утратила священный смысл своей родины»[12]. Она, по слову Ильина, «перестала верить в Россию; она перестала видеть Россию в Божьем луче, Россию, мученически выстрадывавшую свою духовную самобытность; она перестала слышать священные глаголы России, её священное пение в веках. Россия перестала быть для неё религиозно-волевым заданием»[13]. И поразительно, насколько совпадает в этом контексте Ильин с нашим современником поэтом и гражданином Б. Ш. Окуджавой, по словам которого: «Вселенский опыт говорит, / что погибают царства / не оттого, что тяжек быт / или страшны мытарства. / А погибают оттого / (и тем больней, чем дольше), / что люди царства своего / не уважают больше»[14].
Сегодня, соприкасаясь с размышлениями Ильина, мы не только понимаем, но и, что называется, всеми фибрами души ощущаем его призыв по-особому подойти к нашей великой и уникальной родине России, увидеть свойственное только ей объективно заданное сакральное предназначение в мире. Он учит нас, думая о России, мысленно обращаться «к Божьему замыслу, положенному в основание русской истории, русского национального бытия», ибо «духом и держалась» Россия «на протяжении всей своей истории, и отпадения её от этого духа всегда вели её к неисчислимым бедам»[15].
Читая Ильина, мы не можем не испытывать к нему чувства искренней благодарности за то, что он во многом открывает нам нас самих как русских людей, за то, что в середине прошлого века верил в нас сегодняшних, в нашу способность возродить родную страну в должном её величии. И когда теперь некоторые умники пытаются утверждать, что, дескать, «Ильин устарел», мы с полным основанием можем расценивать это как попытку принизить значение для нас его идей.
Ильин не устарел! Он актуален, как никогда, ибо Россия сегодня стоит перед историческим выбором своего истинного пути, и у великого русского мыслителя мы можем почерпнуть многое, что будет полезно положить в основу нашего национального строительства. Другое дело, что пиетет по отношению к творческому наследию Ильина должен быть разумным. Мы обязаны понимать, что ему, прозорливо предрекавшему появление «новой России» и даже, по оценке исследователей, сумевшему трансформировать свои монархические взгляды в направлении «нравственно оправданной автократии», а также нашедшему возможность «примирить консервативную доктрину с государственническим крылом русского либерализма», не дано было выйти за рамки православного мировоззрения рубежа XIXXX веков. И это не вина Ильина, ибо всему своё время.