Всего за 200 руб. Купить полную версию
Боже, да он не дышит, синюшный, бедненький! Неужто мертв?
Нет! Сердечко бьется! в этих словах новый прилив радости, почти восторга.
В родовой палате слышался только разговор акушерок, но неслышно было глашатого появления новой жизни плача ребенка.
Пульсация схваток возобновилась.
Тужься! Тужься! снова звучало над роженицей, в то время как кто-то уже шлепал по попке родившегося ребенка.
Наконец, раздался плачь и облегченное «Слава Богу, живой!». Даже сквозь боль и удушье мать пронзило, будто молнией, осознание, что сын жив, что свершилось Божье чудо.
Тужься, тужься! меж тем снова требовали люди в белых халатах.
Судорожная боль вернулась в тело! Ритмичное удушье вынуждало жадно глотать воздух, крепко стискивать зубы. Весь поток сил был вновь направлен на вспомогательное выталкивание с трудом выходящего плода! На секунду вспыхнула мысль: «Близнецы».
Тужься! Тужься!
А! а а а! Уф уф!
Умничка, еще немного! Вот вот, выходит!
Как только удушье прекратилось и дыхание выровнялось, а внизу живота почувствовалось облегчение, женщина вопрошающе взглянула на суетящийся вокруг нее медперсонал. А в ответ услышала новость, которая обрушилась на нее будто смертоносная молния из разорванного грозой неба,
Мальчик мертв!..
В то время не было УЗИ, мама не знала, что ждет однояйцовых близнецов! На 5 месяце один из них умер в утробе.
Маму разрывало надвое от свалившихся разом и горя, и радости. Когда питала грудью младенца, везде и всюду виделся ей второй, что был так похож на живого братика!..
А я находился целых 5 месяца в едином пространстве с братом, в моменты его жизни, не имея возможности ни познакомиться, ни попрощаться!..
«Папа может»
Нынешнее понятие «стирка» не сопоставимо с данным процессом тех времен. Это были восьмидесятые. Воду нужно было носить ведрами от соседей, своей колонки не было, качать тугую колонку руками, стирать тоже вручную, как и полоскать, а это опять же носить воду от соседей, затем, развешивать белье во дворе
Стирать приходилось часто. Этого требовал уход за двумя маленькими детьми. В то время не было подгузников и одноразовых пеленок
В один из таких дней мама стирала, Вова спал, а я почему-то не мог заснуть.
Приехал домой отец и вместо того, чтобы помочь маме носить воду, лег спать, а мама пошла за водой.
Вернувшись, ужаснулась: шестимесячный ребенок (я) диким криком орал, а его тельце было покрыто вспухшими полосками от волдырей. Это отец шнуром кипятильника хлыстал по мне!
Идиот!!! взревела мама и кинулась на него, но получила удар и упала.
Он орал (указал на меня пальцем) и спать не давал! Я с работы, устал! И ты заткнись! грозно кричал он
Чужой взор своими глазами не виден
Кто-то осудит маму, что мучилась сама и невольно позволяла, чтобы через пытки проходили и дети. Но осудить и назидательно изречь: «Я бы на ее месте» куда легче, чем понять, почему это происходило.
Начнем с того, что это были восьмидесятые, где не было телепередачи «Пусть говорят» и интернета с подобающими форумами, на которых люди легко обнажают проблемы, их слышат многие и на них реагируют. А попробуйте погрузиться в ту атмосферу, где о «свободе слова» даже не помышляют и где сор не выносят из избы.
Представим на минуту, что мама пожаловалась подруге:
Меня избивает муж!
Она бы, наверняка получила в ответ предсказуемую реакцию:
Вот удивила, да мой дурак меня тоже бьет
Она бы даже не дослушала ее и, перебив разговор на болезненную тему, перевела его на другую, не дослушав и не успев уловить ту ужасную разницу!
Людям свойственно рассуждать субъективно: у подруги такая же проблема, но хуже, чем у нее, не может быть! Не побывав в ее «шкуре», никогда бы не поняла той страшной трагедии, которая развернулась в семье.
Ловлю себя на аналогичном восприятии другой ситуации: по телевизору показывают истощенного до ужаса ребенка из Африки и, понятное дело, что он голоден! Мне жаль его. Но понять этого несчастного по-настоящему можно только имея свой горький опыт, вспомнив голод, с учетом глобальной разницы.
Отец продолжал безжалостно избивать маму, запугивая излюбленной фразой «Если кому-нибудь пожалуешься убью!»
Участковый находился в районном центре, что 30 километрах от хутора.