Всего за 399 руб. Купить полную версию
А про внешнюю политику и говорить нечего был и разумен, и решителен, да и жесток, когда необходимо.
Это при нём Украина воссоединилась с Россией, и Речи Посполитой ничего не оставалось, как этот факт признать.
Это он начал движение к Балтийскому морю, успешно повоевал с Османской Портой, это при нём армия начала подвергаться реформе. А вот времени у Алексея Михайловича-то и не хватило. В 47 лет ушёл! И, разумеется, не вовремя! Царедворские смуты начались немудрено при двух малолетних наследниках Иване и Петре. Последний дивное дитя, которое, став Петром I, известно, что с патриархальной Россией сотворил!
В отдалённых уголках царства почуяли, что Москва занята делами ближних княжеств да европейскими коллизиями, то тут, то там вспыхивали бунты-восстания. Этому способствовали и территориальные проблемы. В частности, с Китайской империей оставались неурегулированными пограничные вопросы. Ничего хорошего смутные времена не приносят, одни огорчения и потери.
Шёл 1686 год. Немало лет минуло с той поры, как Ефимий, Кирьян, Михей и Хват тайно были отправлены в секретную экспедицию на остров Ольхон самый большой на Байкале. Туда, по дипломатическим донесениям, монгольский Очарой-хан снарядил своих лазутчиков, приказав найти и доставить ему котёл Чингисхана. Острожники планы шпионов расстроили и после многих приключений вернулись в Иркутский острог.
С тех пор многое изменилось. Острог стал городом. Прежний воевода Яков Иванович Похабов отбыл на другое место службы. Вместо него поставили Леонтия Кислянского дипломата и художника. Много чего успел новый воевода: знатно писал иконы, расписывал храмы, слыл талантливым рудознатцем, в Енисейске послужил, получил чин письменного головы
Живописцем, кстати сказать, слыл хорошим, золочением и серебрением славился. За труды свои стал московским дворянином. А теперь вот в Иркутске главный.
Время такое наступило, что царю сведущие люди понадобились, которые в месторождениях руды разбираются, краски, слюду, нефрит добывать умеют. Здесь Леонтий проявил себя как знаток горного дела: сумел найти слюду около Байкала и на Ангаре, голубую краску на Витиме, графит, жёлтую краску и красную в окрестностях Селенгинска
А ещё Леонтий открыл в Иркутске иконописную мастерскую, завёл учеников. Вот какого воеводу посадили управлять городом.
По вечерам Леонтий частенько отправлялся в иконописную мастерскую. Писал сам да приглядывал за молодыми учениками. Хотел, чтобы здесь, в Иркутске, утвердилась его школа иконописи. И то хорошие ученики подобрались, смышлёные.
Вот и сейчас воевода собирался в иконописную. Но не случилось влетел запыхавшийся, весь в пыли гонец от приказчика Тункинского острога Могулёва. Поглядев на гонца, Леонтий спросил:
Гнал?
Так, как не гнать, когда воевода приказал срочно известие передать.
Ну, передавай!
Велено на словах сказать. Писать было некогда, торопились очень.
Ну, давай на словах.
Просил воевода сказать, что прибыло в острог посольство Очирой Саин-хана, большого правителя северо-монгольской стороны. А во главе посольства Серенгин Зорикту, человек бывалый, хитрый и знающий.
Гонец, донеся послание, как-то сразу успокоился. Он свою работу сделал. Теперь с любопытством рассматривал Леонтия, главного человека в новом рубленом городе Иркутске. Слыхал о нём, иконы пишет.
Всё?
Так всё.
Тогда иди отдыхай.
А передать что?
Передать? Так соберёмся, обсудим, поразмышляем, чего услышишь то и передашь.
Гонец кивнул и вышел.
Передавать действительно было пока нечего. А краткость сообщения не позволяла сделать хоть какие-то распоряжения.
Не нравился Очарой иркутскому воеводе. Будучи вассалом китайского богдыхана, норовил свою собственную политику вести. Играл! Отправлял, однако, послов своих в Москву жаловаться на селенгинских жителей, обвинял их в набегах и грабежах. Не по делу Очарой обижался, хитрил. Сам нарывался на конфликты. Всё пугал казаков, наговаривал, натравливал на них бурят, да и своих монголов в набеги отпускал, а когда тунгусский князец Гантимур с племенем на русскую сторону переселился, то и вовсе распоясался. Требовал выдать Гантимурку, людей засылал под видом купцов разузнать про гантимуровский улус. Китайские пограничники тоже хотели Гантимура вернуть.
Однажды Очарой доигрался и сам себя перехитрил. Дело было так.