Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
«Крыша» от карцера поехала? спросил он растеряно.
Да нет, просто спать сильно хочется ответил юрист.
Понял ли его дежурный сотрудник неизвестно, но Галкина он больше не беспокоил.
Наконец наступил день рассмотрения вопроса о мере пресечения в октябрьском районном суде. Сергей подготовил полноценное выступление в своей голове, ноего слушать никто не стал. Заседание шло не более восьми минут и настолько формально, что в душе осталась какая-то пустота. Таких безразличных людей, как судьи, видимо, выращивают в парниках, а не рожают. Но поделать с судебной системой, повлиять на нее, ни Галкин, никто другой не в силах, остается только смириться. Продолжать и дальше тяжелую голодовку не имело смысла. А прекратить ее оказалось очень просто достаточно нажать на кнопочку вызова дежурного, которая есть в каждой камере. Его необходимо информировать о прекращении добровольного истязания организма. Через пять десять минут конвойный вернет страдальца в ту «хату», откуда он и попал в карцер.
Когда Галкин появился в камере 38, минут на пять воцарилась полная тишина. Видимо, внешний вид сильно похудевшего Сергея впечатлил даже самые черствые души. Шарип сварил компот из кураги и весь отдал юристу для плавного выхода из голодовки. Двое суток тот пил только его, не принимая твердую пищу. Затем по теории можно принимать легкие салаты из овощей. А где их взять? И у Галкина вновь открылась хроническая язва на желудке. На очень сильные боли жаловаться некому, да и бесполезно. У каждого своя беда.
Однажды у юриста спросил совета один из сидельцев тот, который в наколках, с Тейкова, почти земляк Сергея, по имени Михаил. Он хотел прямо в изоляторе расписаться со своей любимой женщиной. Причем арестовали его за то, что приревновал к ней одного мужчину и ударил его ножом в грудь. Потерпевший умер до приезда скорой помощи. Предыдущая судимость, с его слов, оказалась по той же причине. Только женщина, объект ревности другая. Наказание отбывал в Нижнем Тагиле полностью, как говорится, «от звонка до звонка» целых десять лет! И вот опятьГалкин посоветовал отказаться от регистрации брака до отбытия нового наказания.
Почему? прямо спросил Михаил.
Юристу бы промолчать, а он откровенно ответил:
А что ты сделаешь, если жена тебе изменит? Убьешь обоих?
Именно так и поступлю! ответил Михаил.
Тогда подумай сам, ты получишь большой срок, а жена будет скучать. У подруг: то день рождения, то другие праздники. Выпьют алкоголь. Ждать она тебя будет лет восемь, а то и десять?
Михаил задумался, а со второго яруса кто-то спросил:
А мне уже дали семь лет, что и меня жена по твоему разумению не дождется?
Нет, ответил жестко Сергей.
Подобные вопросы посыпались от остальных сидельцев, тема-то оказалась для всех «больная». Вместе с вопросами и сами задающие посыпались со всех сторон и окружили каратиста явно не для душевной беседы. Шарип молча слушал, пока обстановка не накалилась, а потом встал с кровати и резко сказал:
Ну, быстро успокоились, а то всех сейчас уложим на пол.
Двух каратистов сокамерники могли и не одолеть и все разошлись по своим местам.
Однажды жене Галкина следователь Белов разрешил краткосрочное свидание. Для этого в изоляторе есть специальная комната. В ней стоят длинные столы, посередине разделительная перегородка из плексигласа и по обе стороны телефоны внутренней связи и длинные лавки. Все переговоры открыто прослушивает специальный сотрудник СИЗО. При этом разговоры об уголовном деле запрещены. Жена Наташа сообщила Сергею, что ходила на прием к прокурору Кинешмы Игнатову. Тот рекомендовал Галкину написать заявление на перевод в кинешемский следственный изолятор 2. Тогда прокурор, якобы, вызовет его к себе и изменит меру пресечения через суд. И юрист поверил. Главное, кому? Потом сам на свою наивность удивлялся и на всю оставшуюся жизнь зарекся верить работникам прокуратуры.
В день этапирования, Галкина сотрудники СИЗО разбудили в три часа ночи. Он долго находился в одиночном боксе. Затем усадили в «автозак» и к шести часам утра привезли на железнодорожный вокзал. Кроме юриста в машине находилось человек двадцать обычных арестованных, но наручники на руках оказались только у него. Красную полосу в личном деле никто не отменял. Мать Галкина ранее передала ему в изолятор новый матрац, на казенных спать тяжело из-за ватных «шишек» по всему спальному месту. Чтобы как-то нести материнский подарок, он попросил конвойных одеть «браслеты» спереди. Кроме матраца имелась и сумка с накопившимися личными вещами. Пошли навстречу ослабили режим. Отправление поезда на Кинешму около десяти часов утра! Найти хоть какую-то логику в такой страховке по времени нормальному человеку невозможно. Задолго до того, как подойдут к поезду на посадку обычные граждане, арестованных загрузили в специально оборудованный «столыпинский» вагон. Он представлял собой раздельные купе, но огороженные по всей длине вагона толстой решеткой. Открывалась она для каждого купе по отдельности. Кроме юриста на лавках разместилось человек шесть обычных зэков из «черных хат». Всех сильно интересовал вопрос, за какие заслуги Сергея «наградили браслетами». Однако на этот момент он и сам ответа толком не знал. О любой отметке в личном деле сидельцев не информируют, тем более о ее причине. За все время в туалет не вывели ни разу, хотя необходимость возникла у всех, но пока поезд стоит не положено. Кто-то разузнал, что конвой в вагоне с города Владимира. Старшим у них был невысокий вредный очкарик. Он буквально смеялся над желающими посетить уборную, предлагал справить нужду друг другу в карман.