Всего за 299 руб. Купить полную версию
Что же вы отворачиваетесь? спросил Фортунато. А сам шёл так неторопливо, всё ближе и ближе, и не напрямую, а как я запомнила, по дуге. Я опять знак сделала, повернулась в сторону встречки, гляжу прямо на разделительную полосу, Хоакин тоже. И Лу и даже не ревёт. Говорю же, умница девка Ну, я не гордый, обойду.
Белый Фортунато, наверное, про дорогу не знал. Конечно, он же в городе наездами, куда ему. Поэтому линию он переступил и сделал ещё пару шагов, чтоб остановиться перед нами. А была ночь. Такая тихая, тёмная, в небе луна узенький серп, острый, аж взглядом порезаться можно, от асфальта жар идёт и от обочин, от подлеска, запах такой, знаете нет, не знаете, наверное, куда вам. Света было мало, да; но зубы у Белого Фортунато блестели, как железные, и белки глаз как варёное яйцо без скорлупы. К дороге не туда он стоял боком, вполоборота. И
Врать не стану, это был самый страшный момент за всю мою жизнь, сколько её там. Когда у него зрачки так дрогнули, совсем чуть-чуть, влево дёрнулись, куда смотреть нельзя. И что-то он там такое увидел Не знаю. Но лицо у него вдруг стало совсем человеческое, беспомощное, наверное, как у меня на рынке, когда я его подачку поймала. И знаете, что было по-настоящему жутко? Вот эта самая перемена, когда колдун, который весь город в страхе держал, сначала немножко скосил глаза, а потом весь вымерз, застыл, как будто парализовало его от ужаса, как меня, или Хоакина, или там Лу.
Словно щёлкнуло что-то.
Хоакин закрыл глаза, кстати. И себе, и сестре ладонью. Я не хотела, но зажмурилась. На секунду.
Монетка с ладони соскочила, покатилась по асфальту.
Я открыла глаза; Белого Фортунато не было, вот ни следочка.
Мы ничего друг другу не сказали. Словно и не было ничего, вот совсем, загулялись просто. Шли совсем близко, плечами друг друга касались; сначала Хоакин нёс сестру, потом я её взяла Стоило закрыть глаза, как начинала мерещиться какая-то жуть. Мне, например, змеи они ползали, телами переплетались, шипели; узорчатые шкуры, головы узкие Хоакину мерещились пауки, он говорил. Лу видела просто темноту, но вроде как очень страшную, хотя чего там страшного в темноте?
Спать мы так и не легли тогда, конечно. И на рыбалку я не пошла. Но ничего, пережили как-то
Мы с Хоакином всё-таки поженились. Не в тот год и не на следующий, конечно, я хотела платье, всё по-настоящему, да и Лу надо было в Анхелос отправить и в хорошую школу пристроить В общем, дел было полно. Но вот это всё нас как-то сплотило; мы и раньше были не разлей вода, а тут стало ясно: семья, чего уж, только венчаться осталось.
Так и сделали.
Маман Муэртес я исправно посылаю вино и табак. А чего б нет, если деньги завелись? Зарок есть зарок. Хоакину я сказала, он не против; у меня вообще от него секретов нет
Кроме одного.
Иногда, очень-очень редко, мне опять снится та дорога. Которая не туда. Я стою, где тогда стоял Белый Фортунато, вполоборота, и смотрю прямо перед собой. И луна опять острая-острая, и пахнет красной сырой землёй и чем-то едким И вроде бы всё спокойно, никто меня не жрёт, не выпрыгивает из темноты. Просто ночь, просто пустая дорога.
Но мне кажется, что когда-нибудь я обернусь.
Тимур Максютов
Всем, кто слышит
qfdwwww&23#@ прврк +// хтулкувтагкхн
Кнт кнтр кнтрол
Контроль установлен. Проверка систттем заверштс
Всм всм всм ВСЕМ, КТО МЕНЯ СЛЫШИТ.
Блок интеллектуального анализа миссии «Европа» приступил к работе. Начинаю запись. День первый
* * *Тихий океан. Яхта «Тиква»
Выключи свет в каюте.
Зачем? Ночь, не видно же ничего. Не хватало ещё шлёпнуться и расквасить нос о палубу.
Не бойся, я тебя подхвачу.
Щёлкает выключатель. Она хихикает. Скрипят ступени трапа под лёгкими ножками. Ойкает: полотенце соскальзывает, будто случайно. Да, сто лиц и тысяча ролей.
Иди ко мне.
Волосы её влажные и пахнут солью. Конечно, это было безумием купаться за бортом, оставив яхту. Дело даже не в акулах. Любой, самый лёгкий порыв ветра и «Тиква» сбежала бы от нас.
Остались бы посреди океана, как два дурака. Точно безумие.
Как весь последний год. Как и вся наша жизнь.
Я с трудом отрываюсь от её губ. Вырубаю бортовые огни. Теперь полная тьма. Мы исчезли. Мы растворились. Мы часть Вселенной.
Смотри.
Ох
Их тысячи, миллионы, миллиарды квинтильонов. Раскалённых до голубого и остывающих, багровеющих перед смертью. Юных и древних. Двойных и одиноких; мертворождённых коричневых карликов и прорвавших предел Чандрасекара сверхновых.