Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Ради процветания которого, один из последних, успешных эпизодов борьбы Великой Тартарии, за свою территориальную целостность и независимость, моделирует мой рассказ «Сва. Небесная птица». Когда Великое Ордынское войско, подавило спровоцированное ромеями восстание князей Киевского и Хазарского каганатов.
Рассказ посвящён Советским воинам-освободителям, в том числе Тарасову Николаю Гурьевичу (1914-1959), моему деду, который бескорыстно служил Коммунистической партии и Советскому народу. Ведь благодаря отваге наших предков, была остановлена Германская оккупация и родились мы Три поколения Свободных Граждан СССР. В послевоенный период, с 1946 по 1991 годы. Вечная Слава Героям, у Ра!
Предисловие
Я привычно взглянул в звёздное небо, присматриваясь к едва светлеющей кромке, утреннего горизонта. Когда случайно заметил, яркую вспышку в его восточной стороне и следом растущее, светлое облако. Которое увеличилось до исполинских размеров и приобрело очертания, радужной птицы с одухотворённым, женским лицом и сияющими крыльями, распростёртыми вдоль небосвода. В вязком безмолвии, повалил пушистый снег, отчего стало теплее. Однако в следующий миг, подгоняемый махом безразмерных крыльев, с хвоста парящей птицы, сорвался вихрь. Который вращаясь пушистым завитком, сверзся на степную землю.
Неожиданно, порыв снежного ветра, вскинулся от аэродромного поля вверх и злобно хлестнул, меня по глазам. После чего кружась, поднялся выше и рассыпавшись белесым туманом, ревниво скрыл, поблекшие звёзды. Моргая и тряся головой, я смахнул с лица, крупинки колючего снега и уставившись на носки, своих яловых сапог, прошептал: «Ты что, совсем рехнулся!? Думаешь, что раз не слышно орудийных раскатов, значит вот так стоя, можно спать? Какой стыд Василий Романович! Грезить наяву, когда нужно детально обдумать, полётный план. Времена детства, когда в облаках, виделись сказочные драконы, давно прошли. Устал? Понимаю. Однако на носу вылет, взбодрись!».
Для оценки предполётной ясности, я вновь поднял голову и растерянно замер, потому что парящая птица, разглядывала меня! Когда наши взгляды встретились, она за несколько мгновений, прочитала мои сиюминутные мысли и все воспоминания, заботливо предоставленные, услужливой памятью. Начиная с первого, неясного образа, когда в утробе матери, я услышал звуки внешнего мира и заканчивая последним видом, меркнущих звёзд. После чего, небесная гостья, отвела свой взор, а меня накрыла волна, её тревожных мыслей. В которых читалось желание, найти важного человека. Правда через мгновение, величественная птица исчезла, в месте с тайной, своего поиска.
Приходя в себя, я тревожно огляделся. Правда ничего необычного, больше не увидел. Поэтому успокаивая, свои расшалившиеся нервы, я логично обосновал светящийся облик, научной формулировкой и убедил себя в том, что это игра моего разума. Типичный сбой восприятия, от напряжения перед вылетом.
В предрассветных сумерках, я разглядел политического руководителя, нашего Истребительного полка. Майора Народного Комиссариата, Государственной Безопасности и кадровогоКоммуниста, Мухаметзянова Альфреда Анваровича. Названного в честь ПервогоИнтернационал, именем Лондонского рабочего. В глазах военных полка, товарищ Мухаметзянов, обладал непререкаемым авторитетом. По военному строгий, но справедливый Башкир в летах, Альфред Анварович, являл собой образцовый пример служения Родине, настоящего Советского Человека.
Политрук вышел из штаба и размеренно вышагивая, приближался ко мне. Поэтому я решил, держать свой рот на замке! Ведь если выскажешься о видении птицы, то попадёшь в цепкие руки, полкового эскулапа. После чего, как пить дать, отстранят от полётов!
Последние приготовления завершены. Техники закрывают капоты двигателей, а лётчики ждут построения, возле будки, дежурного по аэродрому. Нам холодно. Поскольку зима в Сталинской области, по своему обыкновению, промозгла и ветрена. Я привычно снимаю перчатку и потираю тёплой рукой, озябшее лицо. Ненадолго согревая нос и щёки, от северо-восточного хиуса. Который периодически крепчает и выдувает равнинный снег, собирая его грязные наносы, в колках и рощах.
Другая, совершенно безветренная зима, сковала Восточную Сибирь. Мать пишет, что нынче, на Родном подворье в деревне Конок, груджень лютует, от минус двадцати пяти градусов. Что характерно для всех, близлежащих деревень, включая Вершино-рыбное, Иннокентьевку и Ной. Которые в конце прошлого века, были построены, пришлыми с запада людьми, в двухстах верстах, на юго-востоке от Красноярска. После чего, все поселения, были приписаны в Канский уезд, Енисейской губернии. К которым по сей день, зимой от станции Клюквенная, добраться непросто. Потому что вокруг леса, а рыхлые сугробы, выше колен. Так что в Перовской волости, запрягать коня в сани, чтобы изводить его в сугробах, желающих нет!