Всего за 199 руб. Купить полную версию
Но усы что, усы сбрить можно, главное глаза у того у
Арехин разочарованно вздохнул: увидеть цвет глаз отсюда, из дворницкой, да еще в сумерках или ночью не было никакой возможности. Сочинял дворник. А если сочинял про глаза, значит, и про остальное сочинял.
Глаза эти, продолжал уже изрядно захмелевший и от питья, и от еды дворник, сам бы не видел, не поверил. Так обычные, ничего не скажу, отсюда не разглядишь, но когда под утро выходил с ведром, зыкнул а они светятся, будто у собаки. Или у волка.
А ты что не спал? Под утро-то?
Под утро самая дворницкая работа и начинается. То есть начиналась по старому времени. Я и привык затемно вставать.
Дальше дворник еще многое рассказывал, но Арехин и в самом деле задремал после «горящих глаз» он таки выпил рюмку-другую смирновского вина. Уснул, разомлев, и дворник. Но встал в пять утра, куда-то выходил, что-то делал. Не соврал, значит, про дворницкую привычку.
Распрощавшись с дворником (тот, совестливый, норовил сунуть в карман постояльца еще не пустой полуштоф, но Арехин великодушно оставил бутылку мол, я сам мало пью, из-за контузии, нес-то больше для Любки и ее родни), он к семи был дома, на Пречистенке, принял ванну, добрал немножко сна в своей постели, после чего, позавтракав по-английски, телефонировал в гараж и к десяти подкатил на «паккарде» к зданию уголовного сыска.
Дежурный, в отличие от вчерашнего дня, из зазеркалья вернулся, но страдал, и по этой причине на Арехина внимания опять не обратил. Зато товарищ Оболикшто, едва только Арехин зашел в комнату номер семь, приветливо улыбнулся и показал на канцелярский стол:
Вот вам и рабочее место. Можно даже кабинет выделить, если хотите, но предупреждаю с отоплением у нас плохо. То есть совсем почти никак.
Ничего. Греться и размышлять буду здесь, а допрашивать это, действительно, нужен отдельный кабинет.
Сидевший на диване Лютов усмехнулся:
Мы к допросам привычные, нам скрывать от товарищей нечего. Да и помочь сможем, если дюже крепкий попадется.
Арехин, чуть склонив голову (склонял ее он только обращаясь к Лютову), сказал:
Я больше о допрашиваемых пекусь. Одно дело с глазу на глаз переговорить, а другое при свидетелях
Вам виднее, ответил Лютов. Вы образованный, глядишь, и нас чему-нибудь научите.
Ты, Сашок, сходи, Зиночка, верно, бумажки уже подготовила, обратился к тезке товарищ Оболикшто. Зиночка это наша делопроизводительница, пояснил он для Арехина.
Да мы вместе, решил Арехин. Нужно же познакомиться.
Пожалуйста, пожалуйста, Оболикшто улыбался, словно радуясь предстоящему знакомству Арехина и Зиночки.
Зиночкой, то есть Зинаидой Андреевной Мертваго оказалась женщина лет сорока, коротко стриженная, курившая папиросы «Бокс» и десятью пальцами печатавшая на «Ундервуде» триста знаков в минуту.
Интересно, где она берет столько знаков?
Формальности зачисления на службу Александра Александровича Арехина заняли сущие пустяки все бумажки готовы, лежали в нужном месте и в нужном порядке. И отпечатаны отлично, Арехин знал в этом толк.
А вот документов по делу «замоскворецкого упыря» у нас немного, сказала она Арехину, когда он официально стал полноправным сотрудником Московского уголовного сыска.
Замоскворецкого упыря?
Два первых убийства были совершены в Замоскворечье, отсюда и пошло.
А остальные?
Всего их было не менее шести тех, о которых известно уголовному сыску. Все они здесь, она передала Арехину тоненькую папочку.
Он поблагодарил Зинаиду Андреевну, вернулся с папочкой в кабинет. Вместе с ним вернулся и тезка на букву Он.
Ну-ну.
Арехин сел за новый стол (на самом деле стол был старый, но крепкий, такой, если не рубить на дрова и на баррикады не тащить, прослужит дольше, чем династия Романовых).
Листков в папке было немного. Это не были следственные документы в том виде, в котором он привык их видеть во время практики. Это не были документы вообще. На бумаге, порой оберточной, карандашом писалось, что-де в доме таком-то в собственной квартире найден гражданин Янушевский М. из бывших буржуев, но без головы. Кто эту голову отрезал, никто не знает и ни на кого не показывает. Все.
Иногда встречались, правда, имена соседей, которые, как водится, ничего такого не видели и не слышали. Что ж, по крайней мере у него есть шесть фамилий и шесть адресов.