Наталья Короскина - #Наташапишетсказки. Сборник терапевтических сказок для детей и взрослых стр 5.

Наша мудрая Сова знала про смерч. Она там бывала уже. Недолго. Но ей хватило. Поэтому теперь она принимает решения быстро.

Сложив крылья, Сова камнем полетела вниз. Земля манила её сильнее, чем звезда. Что-то тут было сегодня такое, мимо чего невозможно было пройти.

На земле было тихо и тепло. Сове, которая приземлилась и сложила крылья, неудобно было шагать среди непричёсанной травы. И, по закону приспособления к окружающему миру, птица стала уменьшаться. Её тело стало гибче, а крылья меньше. Они превратились в ловкие лапы. Вместо клюва показался маленький влажный носик. А вместо перьев сова обросла пушистым серым мехом.

Неслышно и неспешно шагала теперь наша Сова-кошка. Странное ощущение, что что-то не так, не покидало её. Ведь в душе она оставалась совой. Но свой путь продолжала теперь в кошачьем обличье. Новые инстинкты, а с ними и новые желания двигали нашу кошечку вперёд. И это было полностью её решение.

Что произойдет с ней дальше, как думаешь?

Желтое небо

Часть первая

 У тебя столько карандашей, столько цветов! Почему жёлтое?!  возмущалась Катька. Она хоть и была лучшей Маришкиной подругой и во многом поддерживала её, но принять ядовитый и неправильный небесный цвет никак не могла.

 Я рисую только то, что действительно вижу,  привычно отвечала Маришка, со вздохом отводя взгляд в сторону. Негромко отвечала. Будто сама себе. Потому что Катюху переубедить было сложно. Да и ни к чему.

А Катю этот ответ будоражил и выводил из себя. Она высказывала тысячу доводов, почему так быть не может. Рассказывала про розовые, сиреневые, оранжево-алые небеса, но никак не желтые. Подруга даже делала поправку на «видение художника» и передачу настроения через цвет. Но ярко-желтый ей казался совершенно не небесным цветом.

А пока Екатерина приводила доводы, тараторя без умолку, Марина проваливалась в мир своих интровертных грёз. И монотонные Катюшины рассуждения с порывистыми эмоциональными всплесками только помогали погрузиться художнице ещё глубже в яркие, никому, кроме неё, неизвестные воспоминания

Марина любила гулять одна. Она уходила с асфальтовой деревенской дороги в лес или в поля и неспешно шла туда, куда вела тропинка. По пути она осматривалась в поисках вдохновения и размышляла. Иногда образы приходили извне, иногда изнутри. Но самое классное было, когда Муза сплетала нити внешнего и внутреннего в единый великолепный, ни на что не похожий холст.

Так вышло и в этот раз. Свернув интуитивно по едва заметной тропке и преодолев узкую полосу редкого леса, девушка вышла на дорогу, вдоль которой тянулись чередой вышки с проводами. Или наоборот может? Дорога тянулась вдоль вышек. Скорее так. Вышки тут были главнее. Важнее. Старше.

Справа от Маринки виднелась деревушка с дюжиной домиков. Старенькая, простенькая. Будто заблудившаяся в лесу и прибившаяся к вышкам под защиту: мол, укроют, выручат, если что! Глаза художницы тут же оживили ветхие домики, придав им индивидуальный характер и еле уловимый шарм.

Ноги сами повели Маришку к домикам. Бегло осмотревшись, девушка без колебаний зашла в приоткрытую калитку. Будто бы Марину тут давно ждали.

Так и было. Художницу ждали её да, именно её личные образы, сюжеты и композиции. Ни в доме, ни на участке никого не было, поэтому Марина присела на плетёный стул под яблоней и уставилась в сторону вышек. Стул под девушкой закачался, солома местами лопнула, но это ничуть не отвлекло увлечённую наблюдательницу. Она лишь ловко сбалансировала неустойчивость и замерла, разглядывая удивительный пейзаж.

Художник: Ярослава Киреева

Вид был манящий и гармоничный. Каким и должен был быть. Вышка еле слышно гудела, успокаивая эмоциональную душу. А небо разливалось над всем этим пейзажем широко и приветливо. Разливалось насыщенным кадмием.

«Ну и какое же оно жёлтое? Оно не жёлтое!»  почудился Маринке голос подруги. Пусть говорит и думает, что заблагорассудится. Пусть! В глазах художницы золотыми бликами отражалось желтое именно желтое небо! Яркое. Неправильное. Но вполне гармоничное Маринино небо. И описать иначе, кроме как карандашами или красками, девушка не умела. Да и не хотела в принципе

Образ монотонно бормочущей подруги постепенно вернулся вместе с Марининой способностью воспринимать действительность. Она повернулась к подруге, изрядно уставшей к тому моменту болтать в одиночку, и начала свой монолог. Теперь замерла Екатерина