Всего за 154.9 руб. Купить полную версию
Каковы причины гибели «Хафа»? в десятый раз за последнюю неделю уточнил капитан, и планетолог, субспецализацией которого была метеорология, климатология и изучение атмосферы в целом, в десятый раз ответил.
Я недооценил границы тропопаузы и перепад давления между стратосферой и тропосферой. В итоге расчетная скорость движения «Хафа» превысила возможности тормозного конуса и не соответствовала плотности атмосферы и грунта, что привело к аварийной посадке и выходу аппарата из строя.
И
И мы с Полом и ИИ все учли! пока Крис не успел задать ставший привычным в их каждодневной пикировке вопрос, Дим упреждающе затараторил: Проведена контрольная проверка ИИ-системой «Андера», я и изобарическую карту местности с нашей умной лапушкой сделал! Погрешность была минимальной, «Хаф» скорее всего не разбился, просто модуль управления из строя вышел. Пол считает, есть шанс поднять его сюда и починить.
Астронавигатор кивнул, а Крис одобрительно улыбнулся и прокомментировал, обратившись к потолку:
Руководитель научно-исследовательской миссии «Андер», капитан первого ранга Крис Уайз, инициацию спуска планетохода «Кен Фримен» разрешаю.
Потолок мигнул зеленым огоньком установленные во всех отсеках корабля ИИ-системы сбора информации завизировали приказ капитана миссии для бортового журнала и отчетной документации.
* * *Медленнее надо было.
Отвали, моя черешня.
Дим, ты угробил второй планетоход.
Жанчик, оператору под руку помолчи, а?
Графики перепада давления между слоями атмосферы выровнялись, и планетолог с биохимиком прекратили шептаться: сейчас все зависело от точности расчетов ИИ и реакции Пола астронавигатор курировал спуск, поправляя автоматику по необходимости. Планетоход замедлился, датчики тормозного конуса и остатков абляционного щита на нем исправно передавали данные о температуре, давлении и скорости, пока, наконец, «Фримен» не сел на неизведанную поверхность. Жестко, с подскоком, но без повреждений.
Остатки щита отвалились, Пол вцепился в джойстик управления и повертел камерами в разные стороны: кругом простиралась бесконечная сухая желтая трава, закрывшая обзор аппарату наглухо. Локационные приборы давали объемную картинку во все стороны на метр, но фиксировали лишь выбоины, кочки и небольшие озерца с водой: ничего живого, кроме растений, пока не пробегало. Планетоход быстро приспособился под прохладные и мокрые условия окружающей среды и поехал вперед.
Напряженную тишину, сквозь которую вглядывался экипаж в экраны, транслирующие изображение и информацию, вспорол голос Иры:
Пол, поднимите камеру сантиметров на сорок. Должно хватить. И если будет безопасно, пустите дрон.
Команда синхронно повернулась к биологу: она готовой лопнуть от напряжения тетивой вытянулась вперед и подалась к графикам, иссохшим листом впитывая данные и наливаясь изнутри ярким светом понимания.
Айрин осторожно начал Крис.
Тише, кэп, сверкнула улыбкой Ира. Если я права, сейчас вы сами все поймете.
Камера медленно поехала вперед, и научно-испытательское волнение Иры передалось остальным: все вытянули шеи, будто могли помочь быстрее передать изображение с поверхности.
Вынырнув из-под слоя растительности, планетоход «осмотрелся»: кругом, куда хватало взгляда, простирались осенние соломенно-желтые волны лугов, изредка перемежающиеся серебристыми кочками, небольшими кустарничками и лужами прозрачной воды, в которой отражалось неяркое заходящее солнце и невероятное высокое и бездонно-синее небо. Прямо как глаза капитана, отметила Ира и озвучила догадку:
Поздний плейстоцен, мамонтовая прерия! Биом тундростепи, посмотрите, трава под холодным сухим воздухом с севера превратилась в сено, вон листы морошки, карликовая березка, если зональность позволяет, возможно, на горизонте вон то пятно это начало хвойного леса. Где же мегафауна
Пол запустил дрон, и мелкий юркий аппарат метнулся к обозначенному биологом темному пятну. Как Ира и предполагала, вскоре веточки пушицы сменились реденьким ивняком, а за ними утлые стволы почти погибших в болоте елей окрепли, выросли и вымахали вверх. Дрон влетел в густой папортниковый бурелом покрытых мхами и хвоей деревьев, и у Иры случился ботанический экстаз:
Уснея! Эпифиты! Поверить не могу!
Пока она восхищалась схожестью флоры с земными аналогами, громадная серо-коричневая скала, коих в лесу оказалось с избытком, сдвинулась с места, и теперь от восторга и неожиданности замерли остальные.