Рука дрожала довольно ощутимо. Нейролепсия? Острое нарушение мозгового кровообращения? Полинейропатия?
Козлова из седьмой, она и у вас лечилась. Просто нанесла на руки жирный крем, листок пропитался, ручка скользила и не прописывала буквы. Эх ты, миссис Марпл, не заметила масляных пятен.
Козлова лежит в отделении подолгу. Перед тем как лечь, готовится будто в кругосветный вояж. Делает модную стрижку, шестимесячный перманент, татуирует пронзительные стрелки на глазах. Ресницы, брови, эпиляция Халаты яркие, пижамки с принтами. Молодец женщина, а семьдесят восемь!
Хотите докажу как дважды два, что вы удерживаете меня здесь совершенно напрасно?
Никто вас не держит. Вы добровольно согласились на госпитализацию.
Тем не менее. В пух и прах разнесу ваш диагноз о моём якобы сумасшествии. Итак, по пунктам. А. Настоящие сумасшедшие никогда не признают себя сумасшедшими. Бэ. Я, в отличие от вышеупомянутых, полностью признаю себя сумасшедшим. Так и заявляю: я сумасшедший, довольны? Вэ. Исходя из пункта А, логически следует, что я не сумасшедший.
Он хитренько смотрит на меня: мол, что, мозгоправ, на раз-два разбомбил твою стройную систему умозаключений и доказательств? Развожу руками: да уж по всем статьям. Но вы, Илья Семёныч, ещё немножко задержитесь у нас: витамины, общеукрепляющие, сон наладим, с паническими атаками справимся.
В холле на диванчике под раскидистой пальмой шепчутся два румяных призывника щёки ещё по-детски пушистые. Прислали из военкомата на обследование. Не откосить нет, напротив, горят желанием отдать долг Родине. Но у одного на сгибе локтя затянувшиеся характерные шрамы. У другого один родитель лечится от шизофрении.
Оценка запаса знаний оставляет желать лучшего. Вопросы, вроде: Солнце звезда или планета? Кто написал «Евгения Онегина»? ввергают каждого из них в ступор.
Вот я уронил ручку, почему она упала? Так вы ж её уронили!
Оба закончили техническое училище, устроились на завод. «Сколько зарабатываете, ребята?» «Когда шестьдесят, когда восемьдесят. В конце квартала по соточке вышло». «Ух ты, молодцы».
У меня красный диплом, на днях заканчиваю ординатуру, через месяц пускаюсь в свободное плавание. После восьми лет учёбы и практики мне грозит, со всеми надбавками, тридцать тысяч. Ну и кто из нас не очень умный?
«Эн, ден, труакатр, мадмазель Журоватор» Так хорошо было бы сейчас слушать нежный лепет тихого идиота: «Энэ, бэнэ, раба, квинтер, финтер, жаба», вот что пришло на ум Неле, когда в их отделение временно перевели пациентов специализированного интерната.
Интернат отдали под ковидный госпиталь. Их была целая группа, возрастом от семнадцати до семидесяти. Двигались гуськом, затылок в затылок, как солдатики. Даже будучи распределёнными по разным палатам, не теряли связь. Ходили «в гости» друг к другу, смотрели телевизор. Играли в карты, негромко переговаривались, голова к голове. В буфете занимали очередь на всех своих. Терапевтические возмутились но новички с непроницаемыми лицами делали своё Их оставили в покое: «Что с дураков возьмёшь».
У них был лидер, седой мужчина в инвалидном кресле, держался царственно, как дон Карлеоне. Если возникали недоразумения, решал их с врачами, сёстрами и нянечками. Между собой у них недоразумений не возникало, это был намертво спаянный маленький коллектив. Неслыханное дело для больницы, где не то что пациенты врачи каждый сам по себе, закапсулированы, варятся по одиночке в проблемах.
Одна из проблем: туалет для больных в конце коридора. Там на гвоздике болтался согнутый шпингалет, и с невольными проявлениями вуайеризма все давно смирились. Посетителю приходилось проявлять чудеса акробатизма: удерживать равновесие на унитазе, одновременно одной рукой таща дверь на себя, и кричать: «Занято!»
Новичкам из интерната такое положение вещей показалось диким. Они, тихо шепчась, выработали петицию. Дон Карлеоне и ещё один парламентёр отвезли её в кабинет заведующего. Заведующий выслушал и бросил «петицию» в нижний ящик.
Спустя время попытку повторили. А ещё через день имело место быть пренеприятное событие. Выходя из кабинета, заведующий ступил обеими ногами в зловонную кучу у самых его дверей. Чтобы удержать равновесие и не упасть, вынужден был долго, грациозно перебирать ногами, проявляя чудеса акробатизма.