Всего за 19.99 руб. Купить полную версию
Я, однако, заставил ее подняться. Руки у нее, разумеется, были холодными как лед.
— Никаких возражений, кузина. Я вас провожаю. Где вы живете?
— Храм Тишины, — ответила она и посмотрела на меня с интересом. Ждала удивления или возмущения: аристократка, живущая в доме у тардов! Но сейчас меня гораздо больше волновало то, что она может застудить легкие. Грудная лихорадка не щадит глупых молодых девиц.
— Замечательно. Мы с вами почти соседи. Вы со своим экипажем или мне поискать?
Она пожала плечами:
— Ну хорошо, со своим. Я только поднимусь на минуту в дом, скажу отцу, что уезжаю.
В экипаже я заставил ее надеть собственный плащ, а своим укутал ей ноги.
— Вы — большой чудак, кузен, — сказала она, улыбаясь.
— Как вам будет угодно. Просто я жалею все живое. Ваше тело не виновато, что у вас неприятности. Не за что его так наказывать.
— Откуда вы знаете? Может, как раз оно и виновато?
— Нет. Во всех неприятностях вините свою глупую голову.
— А вы строги! У вас есть дети?
— Я не женат.
— Простите.
— Не за что.
Она снова тихонько засмеялась. Голос у нее был низкий, мягкий и смех чуть приглушенный.
— Я сейчас представила себе Алов и Фергуса. Как они бредут в спальню усталые, но счастливые. Не оттого, что вместе, а оттого, что с честью выдержали испытание.
Я вдруг произнес то слово, что вертелось у меня на языке весь вечер, хотя при даме его произносить не полагалось.
— Случка.
Дама моя почему-то не рассердилась, а только пожала плечами:
— Забавно. Вы сами только что говорили о любви к жизни. Почему же ваш глаз оскорбляют такие житейские вещи?
— Не знаю. Наверное, потому что, хоть, я и выродок, я все же упрямо пытаюсь быть человеком.
— Вы религиозны, кузен?
— Не знаю. Вам бы лучше поспать, а не слушать пьяные откровения незнакомца. Устраивайтесь поудобнее и закрывайте глаза. Ехать еще далеко.
Она покорно положила голову мне на плечо и вскоре в самом деле заснула. Наверное, здорово намучилась за сегодняшний день. Ее волосы щекотали мне ухо.
«Вот так кошка!» — восхитился я. Не то чтобы она положила на меня глаз, просто у асенок подобные маленькие хитрости в крови.
Вот в таких надо влюбляться, если в голове еще хоть что-то осталось. Покатые плечи, бедра тяжеловаты, но пятерых-шестерых детей родит не поморщившись. Волосы каштановые, густые, пахнут здоровьем. Глаза светло-карие, теплые, скулы узкие, подбородок твердый. И хоть она и вполовину не так грациозна, как моя Ида, зато везде будет на месте: и на троне, и в хижине угольщика, и под плащом бродяги. И отца для своих детей найдет такого, чтоб выросли живучими, сильными, с ясными головами. Словом, аристократка, цвет нации. Что она рядом со мной, выродком, делает, уму непостижимо.
Небо на востоке уже розовело, когда мы оказались у ворот Храма. Едва экипаж остановился, Кайрен тут же проснулась.
— Ох, кузен, вот и доброе утро! Только как же вы теперь доберетесь домой? Одолжить вам мою колымагу?
— Ни в коем случае. Ваш возница тоже падает от усталости. Я дойду сам, здесь недалеко.
— Тогда прощайте.
Старый каменный дом понемногу появлялся из рассветного тумана. Я посмотрел на его узкие окна-бойницы, на высокий фундамент, на массивное крыльцо, темный бревенчатый сруб поверх первого — каменного — этажа и снова утвердился в своих подозрениях. Похоже, его строили цереты еще до того, как мы появились на острове. Надо бы найти какой-нибудь повод зайти к кузине в гости и всласть полазить по здешним закуткам.
Возница повел лошадей за дом, к конюшне. Кайрен постучала в дверь и позвала:
— Гвенни, это я, открой, пожалуйста.
Дверь со скрипом растворилась, оттуда выглянула заспанная девочка-послушница и непонимающе уставилась на Кайрен, потом на меня.