«Кто же эти деятели политического сыска, те сытые и довольные люди, огромные полчища которых пожирают миллионы денег, выбитых из обнищавшего народа, и нагло распоряжаются судьбой своих ближних, притесняют, гонят и давят их?
Я знал их, они беседовали со мной, я жил с ними. Хищники, льстецы и невежды вот преобладающие типы охранительных сфер. Пошлость и бессердечие, трусость и лицемерие вот черты, свойственные мелким и крупным героям «мира мерзости запустения». Что руководит поступками этих людей? Я видел, что одних гнала сюда нужда в хлебе насущном, других соблазняла мысль о легкой наживе, третьих влекла мечта о почестях, жажда власти. Но я не встречал среди них людей, которые бы стояли на своем посту действительно во имя долга; служили бы делу, ради высших интересов.
И то обстоятельство, что у стяга, на котором Вашими стараниями восстановлены политические пароли монархической триады, собираются по преимуществу люди нечестные, бездарные и некультурные, вовсе не объясняется случайностью; это закономерное явление, ибо на Ваши лозунги не откликаются люди другого облика; это результат естественного подбора, так как самодержавный режим уже многие десятилетия отметает от общественной и государственной деятельности все наиболее добросовестное, искреннее и талантливое, губит в тюрьмах, ссылках и каторгах бесчисленное множество молодых сил, а людей неукротимой энергии, способных на самопожертвование, толкает на крайности и надевает на них Ваши, именно Ваши, господин Столыпин, галстуки»[11].
Один из информаторов Бурцева, бывший сотрудник Варшавского охранного отделения М. Е. Бакай, в открытом письме, объясняющем его поступок, сообщает о методах работы в Москве в дни первой русской революции: «В декабре 1905 года я поехал в Москве, там застал восстание и был свидетелем, как Рачковский[12] привозил пудами погромные прокламации, печатавшиеся в Департаменте полиции, а офицеры Семеновского полка писали смертные приговоры карандашом на клочке бумаги и здесь же их приводили в исполнение»[13].
К началу 20 в. в Российской Империи действовало три охранных отделения в Петербурге, Москве и Варшаве. Московское отделение, как уже отмечалось выше, было наиболее активным[14]. Особую методику работы с осведомителями и провокаторами разработал начальник отделения (18961902 гг.) знаменитый С. В. Зубатов.
Сергей Зубатов крупнейший деятель политического сыска, начальник Московского охранного отделения и Особого отдела Департамента полиции министрества внутренних дел Российской империи
У многих на слуху фамилии таких легендарных провокаторов как С. П. Дегаев, Е. Ф. Азеф, Р. В. Малиновский. Но не все знают, что в рядах профессиональных осведомителей полиции были и женщины, которые проявили себя как опытные сотрудники, в расчетливости и холоднокровии которых не приходилось сомневаться. З. Ф. Жученко-Гернгросс, «Азеф в юбке», занимавшая видную позицию в рядах партии социалистов-революционеров начинала свою деятельность в Москве, под руководством Зубатова. В 1895 г. она выступила в роли провокатора в т. н. «Распутинском деле» подготовке покушения на Николая II. Кружок Распутина вырос из сибирского студенческого землячества. Но были ли студенты изначально террористами это вопрос? Бывший сотрудник охранки Л. П. Меньщиков выражает некоторые сомнения по этому поводу: « не явилась ли идея о покушении первоначально у самого охранного отделения, которому, в виду предстоящей коронации, было очень выгодно создать громкое дело, чтобы хорошенько отличиться?»[15] Предположение Меньщикова находит подтверждение. Именно Гернгросс переводила иностранные химические пособия по изготовлению взрывчатых веществ и оказывала активное содействие в приобретении необходимых ингредиентов, хранила их у себя, подыскивала место для испытаний («проб»).
Еще одна московская «сотрудница» А. Е. Серебрякова или «Мамочка», «Туз». Более 25 лет своей жизни она работала поставщиком информации о деятельности московских социал-демократических организаций[16]. Ее клички были не совсем случайны, они отражали важность и значительность ее работы. Анна Егоровна была одним из ценнейших сотрудников руководителя Московского охранного отделения знаменитого С. В. Зубатова. Салон Серебряковой Зубатов называл «святая святых»[17]