Всего за 439 руб. Купить полную версию
Арсений Замостьянов
Юмор императоров российских от Петра Великого до Николая Второго
© Замостьянов А. А., 2022
© ООО «Издательство Родина», 2022
* * *Род истории суть анекдоты
Есть две сестры Ирония и Патетика. Когда мы вспоминаем о прошлом, они всегда уместны, а люди всегда разделят с этими сестрами хлеб и вино. Без них невозможно представить себе даже элементарный интерес человека к своей родословной и, тем более, к родословной государства. В нас есть потребность гордиться и посмеиваться. Так возникает эпос, так возникают такие поэмы, как «Илиада». И недаром мы говорим «гомерический смех». Так возникают и вечнозеленые шутки, исторические анекдоты.
Русская медведица и ее непобедимый наездник в бою с Британским легионом. Английская карикатура XVIII века
Когда-то Гаврила Романович Державин (один из героев и источников этой книги) рассуждал: «Некоторый особенный род истории суть анекдоты. В них собираются любопытные и достойные примечания дела, дабы их разобрать философски и политически. В них может вдаваться автор в глубокие размышления, кои означат дарования его». Державин в своем определении даже не касается смеховой культуры, хотя сам, рассказывая в мемуарах и в комментариях к своим стихам об исторических персонах, всегда находит сатирическую или попросту курьезную деталь. Не может без этого! Без этого ему пресно. И нам пресно. А часто бывает так, что от исторической драмы только смешное и запоминается надолго.
Однажды это было лет 25 назад один школьник сдал мне сочинение по истории кажется, о сталинском времени с такой преамбулой: «Постарайтесь читать это с чувством-юмором». Именно так он писал «чувство-юмор», как «кресло-качалка» или «ковёр-самолёт». Наверное, с тех пор без этого чувства мне никуда.
Эта книга о том, как важно для политика чувство юмора, умение вовремя «включать» иронию и даже (что труднее) самоиронию. Искусство афоризма. Умение преподнести себя. Актерство, без которого власть теряет обаяние, а вместе с ним и влияние на умы. В этом мы убеждаемся каждый день. Кстати, шутка, произнесенная человеком, облеченным властью, звучит иначе, чем та же шутка в устах частного человека. И об этом тоже трудно будет не задуматься читателям этой книги.
Давно замечено, что юмор, его самобытные нюансы, говорит о характере человека красноречивее любого другого мотива. Это, конечно, касается и вершителей судеб, наших правителей. В особенности со времён Петра Великого, который превратил остроумие в элемент придворного ритуала. К тому же, он, неутомимый полководец и работник, хорошо понимал, что с шуткой легче и воевать, и трудиться. Знаменательно, что повествование начинается именно с него. Петр Алексеевич был не только строителем, но и великим разрушителем канонов. А какое остроумие без покушения на каноны, на конъюнктуру? В истории есть и скоморошество, театральное шутовство, когда мир сознательно переворачивается с ног на голову. Без такой игры мы тоже не можем. Она присуща любой цивилизации. И России, конечно, не в последнюю очередь. Мы не раз убедимся в этом.
Мне бы хотелось, чтобы мы вспоминали о прошлом страны с доброй улыбкой, без зависти и мстительных чувств. Право, так выгоднее и пользительнее. А о надуманных бессмысленных распрях пора забыть. Давно пора от разоблачений перейти к непринужденному разговору о нашей истории как у Пушкина:
Он рыться не имел охоты
В хронологической пыли
Бытописания земли:
Но дней минувших анекдоты
От Ромула до наших дней
Хранил он в памяти своей.
Анекдот не есть ложь. В особенности исторический, литературный анекдот в пушкинском понимании. Забавные сюжеты о знаменательных событиях и людях, соль истории. Как без них?
Для нас это такой же источник о прошлом, как и любой другой. Глупо безоглядно доверять анекдотам даже в современном смысле слова. Еще глупее не понимать, что они немало сообщают о жизни общества, о наших вкусах и о нашей безвкусице. Конечно, они переполнены преувеличениями и натяжками. Как говорится в одном известном стареньком фильме, «Красиво не соврать истории не рассказать». Никто из нас не давал обета не есть мяса и не приукрашивать истину. Но и правды не бывает дистиллированной, без «приварка» фантазии. Даже в документах, не говоря о летописцах и историках, писателях и пропагандистах.