Всего за 249 руб. Купить полную версию
Незнакомка повернулась ко мне лицом. В карих глазах не читалось никаких эмоций, кроме холодного презрения.
Звук новой пощечины выстрелом прозвучал в создавшейся тишине.
В этот раз огнем боли опалило другую щеку.
Стиснув зубы, сжал кулаки и вгляделся в темнеющие глаза незнакомки. Её трясло. Она едва сдерживала себя от того, чтобы не ударить меня еще раз, но, всё же, нашла в себе силы и, изображая статую, смотрела мне в глаза с пылающей на дне темных колодцев ненавистью.
Краем глаза уловил, как ее рука вновь дернулась. Рефлекторно схватил незнакомку за запястья и завел их ей за спину, скрестив.
Теплое бунтующее тело безмолвно билось в моих руках, пытаясь высвободиться из грубого захвата.
Острый нос коснулся моей шеи, и девушка отвела лицо в сторону, тяжело дыша.
Мне больно, тихо проговорила она и слабо дернула руками за спиной.
Шумно вдохнул рядом с ее ухом и уловил тонкий аромат волос. Что-то внутри шевельнулось. Раздулось подобно шару. И оглушительно лопнуло.
Пальцы сами разомкнулись, высвобождая тонкие запястья.
Мы продолжали стоять друг напротив друга. Каждый смотрел в свою невидимую точку. Каждый, находясь рядом, прятался в собственном вакууме мыслей и чувств.
Я слышал, как она дышит, ощущал тепло женского тела рядом с собой, а внутри разверзалась бездна. Холодная и нелюдимая, в которую, если кинуть камень, придется долго ждать, когда он достигнет дна.
Катя переварила макароны, тихо начала говорить девушка. Я помогла ей сделать из них запеканку. И за это совершенно необязательно платить мне милостыню, она шумно сглотнула слюну и втянула воздух носом. Достаточно заметить и похвалить дочь.
Чуть повернул к ней голову. Она смотрела вниз, на свои запястья, которые растирала пальцами, разгоняя кровь, чтобы не осталось следов. Посмотрел на ее лицо, но она предпочла не замечать, что я стою очень близко и разглядываю ее с некоторой отстраненностью. Как вид за стеклом во время поездки в машине.
Длинные черные ресницы мелко дрожали. Она прикусывала губы так, словно пыталась сдержать слёзы.
Болезненный укол совести, который я не ощущал уже очень давно, не позволял молчать.
Я произнес растеряно и умолк в жалкой попытке подобрать слова. Я не помню тебя.
Она слегка подняла голову. Остановила взгляд на моем плече, но в глаза так и не посмотрела.
Это необязательно, наконец, ответила она и вскинула на меня темные глаза. У тебя есть те, о ком нужно помнить.
Смысл странных слов коснулся глубин сознания и остался на самом его дне. Сделал полшага назад и неуверенно представился.
Павел, протянул ей ладонь так же, как это ранее сделала она.
Девушка скептически посмотрела на меня, а затем на протянутую мной руку.
София, длинные пальцы легли в мою ладонь и слабо ее сжали.
София, повторил вполголоса и потер шею освободившейся от пожатия ладонью.
Угу, кивнула девушка и повернулась к духовке, из которой достала форму для запекания с чем-то, что наполнило кухню аппетитным ароматом.
Желудок резануло тупой болью. Я не ел больше суток и организм эгоистично требовал, чтобы в него вложили хоть что-то, кроме виски и лимонных долек.
Я не соврала про то, что ты воняешь, сказала София, не оборачиваясь. В руке снова блеснул нож и лопаточка, которой она выкладывала порции запеканки в тарелки. Хотя бы почисти зубы, перед тем как сесть за стол. Не порти детям аппетит.
Я не голоден, соврал ей в спину и оперся бедром у столешницу гарнитура.
Дети тебя, всё равно, позовут. Сёмка точно. Не вынуждай свою дочь краснеть за тебя, бросила она взгляд через плечо и подала мне тарелку с куском запеканки.
И что мне с этим делать? спросил, даже не планируя прикасаться к тому, что она мне протягивала.
На стол поставь, выдохнула София устало. Подняла взгляд и выжидающе посмотрела мне в глаза. Чуть приподняла наполненную тарелку и слегка выгнула бровь. Я не нанималась. Можешь и помочь.
Секундная заминка. Взгляд на тарелку и я, всё же, принял ее из руки Софии. Поставил с одной из сторон стола, чуть отошел в сторону и наткнулся на протянутую руку с другой тарелкой. В этот раз девушка даже не смотрела на меня, словно зная, что я повинуюсь её воле беспрекословно.
И оказалась права. Не потому что я прогнулся и пошел на попятную, а потому что во мне едва находились силы для того, чтобы стоять. На то, чтобы вступать в новый спор, у меня не было никаких морально-волевых. Я выдохся еще в тот момент, когда отпустил её руки.