Таня Анатольева - Моя Люсия

Таня Анатольева

Моя Люсия

1.Суд

Тишина, я сказал!  судья нервно стучал молоточком.

Одутловатое лицо его приобрело багрово-красный оттенок, глаза вылезали из орбит. Мантия расстегнулась, а парик съехал набок. Он был очень зол заседание затянулось, а в это время мужчина уже обычно отдыхал в пабе, за кружкой эля с ароматными рёбрышками.

Обвиняемая, прикованная к столбу позора, была бледна и едва держалась на ногах, но смотрела гордо и упрямо. Выдержав многие испытания, она не признала ни одного пункта обвинения. Огненного цвета волосы, спускавшиеся до пят, зелёные глаза, молочная кожа и тонкая фигурка. Поморщился. Таких ещё совсем недавно жгли на кострах, используя бывших жриц Многоликой лишь для одной цели. Но эта девка много раз отказывала как другим господам, так и его брату, и тот теперь требовал определенного наказания. А к нему присоединились многие господа их городка, а жены их поддержали.

 Решение принято. Люсия Морсон признается виновной по всем пунктам. Наказание изгнание на Одинокий остров, всё имущество изымается в пользу потерпевших.

От этих слов девушка побледнела ещё больше.

 А также на неё будет наложено клеймо блудницы.

Люсия вздрогнула и обвела взглядом зал, но все присутствующие только ухмылялись, откровенно разглядывая её. Осознание того, что именно сейчас произойдет, пришло только в тот момент, когда кто-то дёрнул за цепь на ошейнике и потащил к выходу. Полумрак зала суда сменился ярким рассветным солнцем, слепящим глаза. Толпа шумела, радуясь зрелищу.

Одни свистели, другие выкрикивали обидное: «шлюха!» «воровка!», «ведьма!»  толпа жаждала развлечений, таких редких в последние годы. Наверняка там, в толпе и её мать тихо стоит подле своего повелителя.

Резкое движение за спиной, и шелк волос с легким шорохом лёг на помост. Прощай, последняя защита. Один из мучителей рванул рукав так, что обнажилась грудь. Ее развернули к столбу, такому же, как и в суде. Площадь довольно загудела. Отступать некуда, и девушка в который раз прикусила губу, прижимаясь лбом к старой древесине. Нет, она не покажет своей слабости, но как же, черт возьми, страшно! Тут уже стояла жаровня, и её обвинитель проворачивал в углях железный прут с наконечником в виде карточной пики.

Ты должна была стать только моей, а теперь будешь принадлежать всем! Каждый сможет взять тебя, но приятно не будет! А-ха-ха-ха!

Мерзкий голос мужчины так и сочился злорадством. Когда он склонился, проводя по коже влажными пальцами, Люсия поморщилась от духа, окружавшего его затхлости, прокисшего вина и смерти. Затихло шуршание углей, и жаркая боль пронзила руку, а после милосердная темнота.

Ещё несколько раз она вынырнула из мрака, не понимая, что происходит. Стоило лишь моргнуть, смахивая слёзы, и одно место сменяло другое. Вот причал, где бегала еще ребенком, относя обед отцу. Вот мачты и паруса, стремящиеся в небо. Вот кто-то сунул ей в руки мешочек, шепотом прощаясь, даже, кажется, извиняясь Бросили на дно лодки.

Вот крик чаек в вышине. Солёная вода на губах. Морской ветер, проносящийся над бортом, солнце, слепящее глаза, если попытаться их открыть.

И всё это пронизано болью и жаром, запахом горелой плоти и железа. Время прерывается тьмой, когда не знаешь, умер или всё ещё жив.

Волны укачивают, как в далёком детстве колыбель. Но сон не приходит, лишь бредовый туман, клубящийся, но не желающий соткаться во что-то определённое.

И вот он, Одинокий остров, место для ссылки преступников, недостойных даже содержания в тюрьме. Место, где только скалы и море вокруг. Смертный приговор для тех, кто попал сюда.

2.Остров

В который раз, вынырнув из объятий тьмы, девушка вдруг ощутила присутствие живого человека. Придя в себя в первый раз, она увидела лишь темные каменные своды и скалы, нависавшие у самых бортов. Теперь же каменные стены исчезли, скрытые под водой, а своды стали ниже. Прилив А в полумраке пещеры, теперь был ещё один человек, едва различимый в слабо мерцавшем огоньке масляной лампы. Запах вереска, сосны и дыма окутывал его сильную фигуру.

 А у нас тут гостья.  мужчина был так близко, что его дыхание касалось кожи.  Редкий случай. Молодая

 Нет, только не это! Милостивая Мать, не допусти!  зажмурившись, зашептала она пересохшими губами.

Сильные, мозолистые пальцы заскользили по ее ноге от лодыжки и выше, вызывая странный жар, дыхание сбилось. Сердце колотилось так, что, казалось, выскочит вон.